Что же наш Юрка? Шиповник — цветущий, лавочка — уютная, воздух — свежий, благоухающий цветами. Действительно, картонные пакеты, а не слова. И всё ложь, в каждом слове! Почему лавочка уютная? Потому что в зарослях шиповника стоит? Вы вообще видели заросли шиповника? Это такие невысокие кусты. Поставь в них лавочку — ну просто лавочка и лавочка, никакого уюта кусты рядом не дают, тени от них нет. К тому же в пионерском лагере если где-то и есть заросли шиповника, то уж точно не возле крыльца кинотеатра, где кусты будут аккуратно подстрижены. Лег, уставился в небо и понял, как хорошо после душного кинозала. Вы когда-нибудь выходили из душного помещения на улицу? В какой момент вам стало хорошо, вы вдохнули «полной грудью»? Сразу как вышли. А картонный Юрка перся до лавочки, укладывался и потом только начал дышать. Странные обычаи картонных людей. Было душно в кинозале — днем в пустом кинозале, где было всего 10-15 детей на репетиции? Надышали? Воздух он вдыхает «свежий, благоухающий цветами». Чей это голос? Юрки? Откуда у него в словаре есть слово «благоухающий», он что, пидор? Говорит всезнающий творец-автор, который свободен от речевых характеристик и может оправданно использовать слова возвышенные? А всезнающий автор шиповник видел хоть раз? Он вообще-то если и пахнет, то не сильно, никаких «благоуханий» не издает. Может, там другие какие-то неназванные цветы рядом есть? Да нет, шиповник цветет в июне, что там еще цветет, ничего особо пахучего. Может, мне всезнающий автор что-нибудь еще про этот шиповник расскажет? Как-то попытается передать запах, ощущения? Или деталь какую-то, верно подмеченную? Что кусты, например, недавно подстриг садовник перед началом сезона, или об этот шиповник постоянно драла штаны малышня, толкаясь перед кино? Что-нибудь дайте мне, чтобы я понял, что оно не картонное! И это один абзац. Всё выдумано, все неправда, всё штамп. Мне даже не хочется ее ругать, есть кому. Прилепин вон, как огнетушитель, пеной исходит, на издательство идет толпа с вилами и факелами. И книжка, докуда я дочитал, да, плохая, но не мерзкая — там персонажи, там смешной пионерлагерь, как его воображает человек, ни разу не бывший в пионерлагере, даже весело орать на каждой странице «ну не так это, не так! какая стенгазета в день заезда!». Это грех простительный («благоухающий воздух» — в сто раз хуже). Кажется мне, что были бы живы вот такие редакторы, как Маршак, была бы хорошая книжка.