Первый контекст — француз в России. Их было много, бежали в основном от разных революций, увековечены Пушкиным в Евгении Онегине («Monsieur l'Abbe, француз убогой») и на Черной речке. Тут довольно просто, ну француз и француз, комичный дурачок, глупый, но важный, с претензией на высокое, а на самом деле вертлявый распутник. Второй контекст — давленина. Тут очень издалека надо зайти, приготовьтесь. Во всех человеческих обществах есть пищевые запреты. Почему-то людям обязательно надо придумывать какие-то штуки с едой, эту еду есть, а эту наоборот, не есть никогда. Может, они в каменном веке так своих отличали: Мы клан медевядя, мы не едим, соответственно, медведя! Мы клан свиней, не едим свиней! Пшеница, добрый вечер, едим безглютеновые маффины. Мы клан молочный, латте пьем на кокосовом! Евреи не едят свинину и рыбу без чешуи, мусульманам запрещена свинина и алкоголь. Даже у твоей мамаши в голове железно вбиты списки «полезной» и «вредной» пищи. Пища «полезная» угодна богам/партии/тетке из телевизора. Чаще всего это хлеб (блюдо из зерновых в виде губки для посуды) и подозрительный на вид непрозрачный суп. В список «вредной» попадают слишком тонко нарезанная жареная картошка, котлета в булке, курица с салатом в лаваше, лимонад определенных марок. Корни! Христиане стали новым игроком на этом поле и решили перевернуть игру: взяли популярный пищевой запрет — на мясо, и сказали: «Короче так, мясо мы не едим. Но! Внимание! Иногда едим! Один день едим, другой не едим, потом долго-долго не едим, потом опять едим, хоба!» Новаторство и свежесть идеи (временной запрет вместо постоянного) быстро оценили, и христианство начало завоевывать планету. Все было хорошо до Великой схизмы 1054 года, когда вдрызг разругались православные и католики. Один из пунктов ругани был как раз пищевой запрет — запрет на кровь. Католики настаивали, что че такого, отменили же уже всё, у нас новые порядки! Опять же польские товарищи очень кровяную колбасу уважают. Православные плевались и воздевали руки, пиздец, уже кровь едят, совсем совести нет у людей. Так и пошло, остался у православных один запрет — не есть кровь. А это значит, что кровь с туши надо обязательно спускать. Не совсем как у евреев, где есть целая куча правил, кто, как, каким ножом должен это делать, но вроде того. То есть если ты, например, оленя сбил машиной, то есть его нельзя — это давленина. «Иже яст мертвечину, или зверохищное ... или кровь, или удавленину ... священник убо извергается, мирский отлучается». Отлучение от церкви на два года, большое дело.