Итоги года в Арктике: экономика


Народнохозяйственные реалии на Северах складывались под воздействием трех крупных доминант: ковидного кризиса, добывающих мега-проектов и новых льготных режимов.

Первый внес значительные коррективы в жизнь людей в Арктике. Спрос на энергоносители пошел вниз, их цена полетела туда же, и экономику заштормило. Теперь реальные экономические перспективы даже крупных проектов в АЗРФ под вопросом: будут ли они востребованы, если эра низких цен на углеводороды станет реальностью? В свою очередь, карантинные ограничения нанесли серьезный удар по малому и среднему бизнесу Арктики – он и так не процветал, а теперь находится на грани выживания.

Несмотря на рыночные потрясения, усугубленные проблемами ценообразования в ОПЕК+, большие проекты в Арктике продолжили развитие. Они отчасти иммунны к рыночной конъюнктуре, поскольку представляют интерес для государства и аффилированных с ним крупных игроков. Это дает им право на беспрецедентные льготы и дотации, а также прямую поддержку из госбюджета. Кроме того, выбора у наших добывающих структур объективно нет: доступные ресурсы нефтегаза подходят к концу, и на повестке дня – разработка ТРИЗ и арктических запасов, в т.ч. на шельфе. А поскольку наша экономика по-прежнему в основе своей сырьевая, государству приходится поддерживать добытчиков.

В принципе, именно с этим обстоятельством и был связан широко распиаренный запуск льгот для арктического бизнеса по АЗРФ и мурманской ТОР «Столица Арктики». Основным выгодоприобретателем выступают мейджоры, которые получили возможность сбросить на бюджет часть издержек и тем самым повысить свою конкурентоспособность на внешних рынках. При этом осязаемым плюсом от введения льгот может стать распространение локального роста и на МСБ.

Хорошие результаты показал СМП, ухитрившись слегка превзойти показатель прошлого года. Впрочем, 80 млн тонн к 2024 году все равно не видать, и это вскоре будет признано на высоком уровне.

https://t.me/caparctic/1212