​Однако умершие изменники, нарушившие данное слово из трусости, не обретают покоя даже в могиле до тех пор, пока не искупят своей вины, и именно этот мотив воплотился в эпопее. А вот для вашего внимания трактовка осетинского нартовского эпоса, которая содержат яркую параллель к образу войска мертвецов. •~• Имеется в виду малый цикл о вражде родов Ахсартаггата и Бората. Вначале последние побеждали, но затем почти истреблённые Ахсартаггата обращаются за помощью к Кафтысару. В некоторых текстах описывается его воинство – обычное, хотя и многочисленное. Но его почему-то держат взаперти в башне или в замке, выпуская только тогда, когда оно понадобится. Если хочешь вести это войско, нельзя оглядываться, иначе оно больше за тобой не пойдёт (помните миф об Орфее?). В другом тексте оно находится за железными воротами в Чёрной скале, и его можно вызвать, обращаясь к этим воротам по-хатиагски, то есть на некоем священном тайном языке, и они будут выходить из-за этих ворот до тех пор, пока будешь идти, причём не оглядываясь. •~• Наконец, ещё в одном тексте прямо говорится о том, что перед нами, собственно, воинство мертвецов. Страшный алдар изрекает Урызмагу следующее: «Завтра утром, кто из вас надеется на коня, тот пусть на коня сядет. Вон там, в степи, – одна могила, пусть [человек] ударит в ее дверь ногой, и, когда [она] отворится, пусть он ускачет и не смотрит назад, – и люди будут». •~• Имя алдара толковали как ‘Владыка пролива, вождь рыб’, и, возможно, он продолжает в фольклорной мифологии воспоминания о могучих и пышных царях Боспора, которые во время скифов правили по обе стороны Керченского пролива. Живая рыба приносилась в жертву мертвым, а в некоторых сказаниях Кафтисар предстает в качестве хозяина (загробного) царства. В нартском сказании, когда Хуандон-алдар, не колеблясь, соглашается удовлетворить желание гостей и открывает запруду своего неисчерпаемого водоема людей, он это делает потому, что Ахсартагката только что продемонстрировали исключительное умение обращаться с лошадью, мечом и луком – тремя орудиями воина. По одним вариантам, он делает это из боязни, по другим, – видимо, потому что ценит доблесть, но результат один: ввиду своей принадлежности к роду, наделенному воинской силой, Ахсартагката обречены на «малочисленность»; зато они могут вершить такие дела, которые побуждают Хуандон-алдара дать им «количество»