В юности я писала стихи. Они в целом были среднего качества, и года в 22-23 я писать стихи перестала. Не из-за качества, как-то перестали они приходить. Лучший стих, который я когда-либо написала, выглядит так: поклонение поколений идея О мальчик, высокий и худенький с волосами цвета русого – русского – зачесанной набок челкой, растущей густо и бесконечной тоской в глазах непонятного цвета голубых, или серых, иногда даже зеленоватых ты такой же, каким был лет двести назад и в метро на «Площади Революции» ты выглядишь выжившим на Сенатской. Ты видел их выпученные глаза и синие шеи у тебя теперь минус пять друзей. О юноша, в узких джинсах и пальто эйчэндэм черном о тебе так много писали, талантливо и восторженно иногда с критикой, иногда любовно твои уста сотни лет целовали барышни, одухотворенные идеей в твоих глазах и неумолимостью. Ты, правда, не знаешь, куда приложить его – этот дар вспыхивать и вести за собой. твое окружение иногда скатывается до совсем маргинальных слоев но тоска в глазах не становится жиже ты по-прежнему жаждешь истины, тебя по-прежнему боятся серьезные родители девушек, отдающих сердца твоей безусловности. Ты умеешь так много всего – но от этого тоска в глазах не становится жиже видел ты и Париж, и его крыши, и аргентинское танго видел, и фильм про Бразилию и тебе кажется, что ты узник, живущий в системе узкой мышления и отдачи И ты ждешь, когда твой ангел упадет с неба на холодной и неоправданно дорогой электричке ты увезешь ее и покажешь ей дачу она покажет тебе свои крылья и будет в глаза смотреть, и слушать, как ты рисовал эскадрильи но в темноте затяжных ночей, что длятся здесь ночь, и еще день, и еще приблизительно тридцать шесть недель ты оборвешь ее крылья на отопление и она уйдет от тебя, уже безвозвратно земная и грубая и на оттенок тоска в непонятного цвета глазах твоих станет глубже 16/12/10