Про чувство вины и стыда. В последние чудовищные четыре дня очень часто хочется перейти на риторику Not all Russians. Но я – феминистка, и я знаю, насколько бесполезна риторика «не все такие»; когда твою страну бомбят, тебе не столь важно, что где-то там есть какие-то нитакие. Так что в первую очередь хотела бы сказать, что украинцы, безусловно, имеют сейчас право на любые свои чувства. В то же время я много где вижу риторику «не свергли Путина, теперь надо стыдиться». Стыдно ли мне? Не то слово. Считаю ли я, что мне ДОЛЖНО быть стыдно? Совсем нет. С очень юного возраста, буквально с того момента, как я перестала быть ребенком, я боролась за свободу и справедливость. Я была на всех протестах в 2011 году. У меня уже был план по переезду в этот момент, но я всё равно выходила – потому что считала это должным. Я работала в оппозиционных СМИ. Я была наблюдательницей на выборах. Уехав, я завела канал про права женщин – про права женщин в русскоговорящих странах – и продолжила активистскую деятельность за справедливость. За эту деятельность получила много сообщений в личку о том, какая я мразь, которую нужно насиловать. Свою дипломную мастерскую работу в Испании я написала на тему «Цензура в онлайн-СМИ в современной России». Всё это я делала регулярно, а не только в ситуациях кризиса. В ситуациях кризиса я делала больше. В 2014 году по фейсбуку гулял текст «положила в загран записочку «извините, я за него не голосовала!»». Я возмутилась; я тоже не голосовала, но я не понимаю, почему мне нужно извиняться перед каким-то рандомным погранцом, который может у себя дома голосует за ультраправых. Сейчас я извиняюсь перед украинцами – но честно думаю, что украинцам на мои извинения насрать, их бомбят. Чувство вины я считаю непродуктивным. Мне кажется, это какая-то духовная практика аутофлагелляции – типа раз мне сейчас плохо, то это как-то искупает и что-то делает. Но на самом деле, если вам плохо – то вам просто плохо. Позитивных изменений в мир это не добавляет. Так что дорогие мои россияне, мы не выбирали паспорта. Если вы, как я, с 19 лет делали всё, что могли – и даже если подключились позже – вы не Путин. Вы не развязали эту войну. Чувство вины не поможет. Поможет активная деятельность и помощь – собрать вещи беженцам, написать пост, поговорить с близкими, сходить на протест, поддержать кого-то морально и материально. Но всё это куда успешнее делать в стабильном эмоциональном и психическом состоянии. Русская литература учила нас, что страдания облагораживают. Ты лежишь, страдаешь – ты молодец. В школе говорили, что Обломов – класс, а Штольц – поверхностный некласс. Несогласна была с этим в школе и сейчас несогласна. Сейчас не надо быть как Обломов, сейчас надо быть как Штольц.