«Словесность русская больна. Лежит в истерике она».—Пушкин.
«Была фантазия о невинности — и нет ее больше. Была какая‑то видимость приличий, ограничивающих массовые убийства, — и больше ее не будет. Чтобы погибнуть на фронте, теперь не обязательно попадать в окопы. Теперь фронт возможен в каждом доме».
Борис Борисович Гребенщиков — о терактах 11 сентября«Современный пилот оказывается в теле Василия Сталина; инженер, погибший на Донбассе, становится пчелой и общается с императором Хирохито; спецназовцы и реконструкторы обнаруживают себя кто при дворе Ивана Грозного, а кто — на закате Российской империи. Главным жанром русскоязычной литературы 2010-х стали романы о попаданцах — реваншистское порно о том, что исправить все нехорошее в мире можно лишь отправившись по воле богов, демонов или совсем невнятных сил в прошлое и наступив на нужных бабочек. Все это, конечно, имеет отношение не столько к литературе, сколько к чувству беспомощности перед происходящим в стране: превращение в мыслящую пчелу звучит не более фантастической выдумкой, чем, скажем, честные демократические выборы. Неудивительно, что расцвет жанра совпал с «русской весной»: каждый пятый герой этих книг увлекается, как Стрелков, реконструкцией, каждый третий считает, что все зло от украинцев (каждый первый — от США). Эти книги невозможно читать, но они могут многое рассказать о потаенных желаниях своих авторов и поклонников. Тем не менее иногда хочется отправиться в прошлое, попасть в тело Марка Твена и сжечь черновик «Янки при дворе короля Артура» — может, тогда этот жанр не появился бы».Это я писал в проекте «Афиши Daily» о самых важных феноменах в истории постсоветской России. Доцент РАНХиГС тоже заинтересовался вопросом и изучил 1081 книгу о попаданцах. Выводы не слишком оригинальны, но всё же занятны: почти никто из героев этих книг не меняет прошлое посредством экономических реформ или, скажем, построения бизнеса (к слову, в отличие от того самого янки). У попаданцев величие страны зависит исключительно от военных побед — и это, конечно, многое говорит о состоянии умов читателей этого всё ещё одного из самых популярных в нашей стране жанров.
«В самом конце сада, на месте бывших конюшен, располагался гараж, где стоял наш великолепный «бугатти». У нас был водитель, такой молодой, что стоило двум моим сыновьям подхватить ветрянку, свинку или корь, как он тоже заболевал. Всю войну он писал нам письма. Через какое-то время после нашего переезда в Нью-Йорк он поступил на работу в Букингемский дворец и стал вторым водителем принцессы Елизаветы. И однажды сообщил мне: «Теперь, мадам, я вожу ее величество королеву». Разве это не изумительная жизнь?»
Диана Вриланд. D. V. (@mifbooks)