Сколько денег вынуждены тратить те, кто попадает на сутки? Ведь адвокаты, передачи и письма — это немаленькие расходы, которые ложатся на сидельцев, их родственников и друзей.
"первые передачи — самые объемные и дорогостоящие. «Суточникам» нужно практически все: от мыла и прокладок до спортивного костюма и теплых носков. На первые передачи может уйти 250—300 рублей, в зависимости от того, что нужно"
Вышла из ДФР и уже через 100м в кофейне, где я обычно покупаю кофе домой, мне сделали капучино и дали с собой пакет кофе в зернах, причем наотрез отказались брать деньги.
За эти сутки мне написали и пишут десятки людей, многие предлагают свою помощь, кто-то готов приехать из Минска, чтобы поддерживать, держать за руку и быть рядом.
Шла по Комсомольский, пила кофе и думала: сейчас я хорошо понимаю, что такое сообщество и что такое его поддержка. И как это ценно. Я думаю, что живу и работаю не зря, если меня ценит и любит столько людей. Я- не преступница и не хочу бояться.
Пакет я все- таки поставлю на порог. Положу туда хорошую книгу. Протаскала с собой кстати 2 дня зубную щетку, конфеты и книгу. Больше не успевала особо ничего собрать. В понедельник снова туда.
В среду в Минске похоронили Игоря Афнагеля – энциклопедиста и марафонца, который за свою жизнь пробежал расстояние, равное четырем экваторам. Его сын Евгений на похоронах не был. Не выпустили из СИЗО попрощаться.
Вспоминаю, как это было раньше. В 1998 году Павел Северинец впервые в жизни сидел в СИЗО на Володарского. В это время у него умер племянник. И Павла выпустили из СИЗО на похороны – без всякого конвоя, просто открыли дверь. Он съездил в Витебск, простился с племянником, вернулся в Минск и постучался в тюрьму: пустите назад, пожалуйста, я тут сижу.
В 2008 году у Александра Козулина, отбывающего срок в «Витьбе», умерла жена Ирина. Козулина отпустили на трое суток. Администрация колонии даже машину предоставила, чтобы он смог поскорее доехать до Минска. Козулин похоронил жену и вернулся досиживать срок.
В 2011 году, когда умерла мать Дмитрия Дашкевича, его привезли в Слуцк под конвоем. Дали полчаса на прощание, потом увезли. И вот теперь, в двадцать первом году нового тысячелетия, даже под конвоем, даже на полчаса – проститься с родными политзаключенные уже не могут.
В этом и состоит ошибка. Я тоже первым делом начала сравнивать и говорить «ну вот, это водораздел». А на самом деле – ничего подобного. Раньше мы все считали, что переход от вегетарианских времен к людоедским произошел 19 декабря 2010 года. В августе оказалось, что 2010 год по сравнению с теперешней волной репрессий тоже выглядел вполне презентабельно.
Да, в 1998 году Павел Северинец, выйдя из тюрьмы под честное слово, перед отъездом в Витебск даже успел перед поездом зайти в офис БНФ и пообщаться с молодофронтовцами. Никто не брал с него никаких обязательств следовать немедленно в Витебск. Вольница, казалось бы, не так ли? Но ровно через год были похищены и убиты Юрий Захаренко, Виктор Гончар, Анатолий Красовский, а еще через год – Дмитрий Завадский.
Так что нельзя воспринимать диктатуру как нечто относительное. У нее не бывает сравнительной и превосходной степеней и уж тем более – первой, второй и третьей. Она не может быть побольше и поменьше, полегче и потяжелее. Диктатура – величина абсолютная. И даже вполне материальная. К ней легко применим закон сохранения материи: как количество вещества остается неизменным при любом явлении, так и диктатура остается неизменной независимо от того, сколько человек репрессированы в данный момент времени. Если сегодня вдруг оставили в покое оппозиционеров – значит, бьют предпринимателей. Если перестали арестовывать журналистов – значит, взялись за студентов. Если не разогнали митинг – значит, инструктируют спецслужбы, как напакостить постфактум. Но количество диктатуры в стране всегда остается прежним.
А раз диктатура – величина абсолютная, значит, и бороться с ней необходимо абсолютными, а не относительными методами. Сопротивление - метод абсолютный. Компромисс - относительный. Диктаторы не перевоспитываются и не уходят, вежливо извинившись перед народом. Так что пытаться втиснуться в диктаторскую повестку участием в его сценариях бесполезно. «Зеркалить» его действия своими такими же – глупо. А бюрократизировать и забалтывать сопротивление – и вовсе подло.
Так что ситуация у нас отличная: никаких полутеней, полутонов и полусмыслов; четкая картинка без признаков размытости; разделение добра и зла с такой резко очерченной границей, что никак не ошибешься; отсутствие сомнений и рефлексий – мы все твердо знаем, что нужно делать. И не только ради себя и собственных детей, но и ради памяти тех, кто не дожил. И особенно – ради памяти Игоря Евгеньевича Афнагеля, не успевшего добежать свой последний марафон.
Друг политзаключённого координатора Европейская Беларусь Максима Винярского, Дмитрий Дрозд рассказал о том, как более 20 лет он борется с диктатурой в родной стране.
С Максом я познакомился в самом начале избирательной кампании 2010 года, и с тех пор нас связывает дружба. Люди редко во взрослом возрасте сходятся близко, становятся друзьями, но наша компания сдружилась по-настоящему. Наверно, со стороны это покажется очень странной дружбой - ведь десятки раз мы встречались не только за столом на общих праздниках, но и на различных акциях, в судах, встречали Макса с Окрестина, когда в Беларуси это ещё не было мэйнстримом. Макс приходил ко мне на помощь в тяжёлые дни моей жизни. В последние годы мы немного разошлись: я больше времени отдаю архивам, книгам, семье, образованию, а Максим всю свою жизнь без остатка посвятил борьбе с диктатурой. И в отношении его это не пафосные слова, а реальность. Начав эту борьбу ещё в прошлом веке, в юношеском возрасте, он последовательно прошёл все испытания и остался верен своим идеям. И опять же, говоря об испытаниях, это не пафос. Десятки судов, сотни (!!!) дней, проведенных в тюрьме на "сутках", часто с голодовками. Вся жизнь в борьбе - это про Макса. Он был в Москве, когда там шли протесты, он был на Майдане. Отказавшись от возможности уехать из Беларуси, от возможности получить прерванное в Беларуси образование, Максим стал, пожалуй, самым известным гражданским активистом, остававшимся в строю более 20 лет. Десятки раз менты вели за ним настоящую охоту, арестовывали превентивно (например, перед Площадью-2010), не выпускали из тюрьмы по сфабрикованным делам, запугивали заведением уголовных дел... Но Максим Винярский остался верен себе. Естественно, что сейчас, в дни, когда в Беларуси воцарился самый лютый беспредел со времен сталинского Большого террора, такая яркая личность, способная повести за собой белорусский народ, не могла оставаться на свободе. Но сегодня, когда идея борьбы с диктатурой зажгла сердца большинства белорусов, никакие аресты уже не смогут изменить единственно возможного хода истории: мы победим!
Наш читатель придумал способ национализировать беларусскую валюту😉 Интересно, что будет делать ябатька, если ему попадётся такой счастливый билетик нацбанка?😁
Вот такой "опрос" предлагают пройти в гимназиях Минска. Прочитав вопросы, складывается впечатление, что в них уже есть "правильный" ответ. Что это вообще такое?
«Для меня эта медаль – символ объединения группы людей, желающих достичь одной цели. И это то, что произошло сейчас с белорусами»
Капитан баскетбольной сборной Беларуси Екатерина Снытина выставила свою легендарную «бронзу» чемпионата Европы-2007 на аукцион, все вырученные средства с которого пойдут в Фонд спортивной солидарности 🥉
Побороться за невероятный артефакт и помочь свободным спортсменам можно тут ➡️ebay.to/3adBtl9