Всякий раз пытаясь схватить сетями знания мифологическое оно ускользает от нас, оставляя нам влажный и безжизненный след. Трудная проблема мифа – в невозможности знать миф, – он скрывается от нас в самых неожиданных вещах, и при этом оставаясь на поверхности слова. Вот одна из причин, по которой Лосев в «Диалектике мифа» перечисляет чем не является миф, но что ближайшим образом похоже на него. Насколько продуктивен такой подход? Много ли мы узнаем о сущности A если будем последовательно расписывать, что оно не является ничем от B до Z включительно? Чтобы говорить о мифе и при этом не потерять причину нашего пути, – понять его цель и сущность, структуру, по которой разыгрывается событие мифа, – мы сами должны построить определенную мифологию. Этого не избежал и А.Ф. Лосев. Отдельные места его книги спорны или вызывают улыбку умиления, но важность текста в его попытке расчистить миф от всего лежащего рядом, и что издали может быть похоже на миф, но в близи мифом не является. И самое главное, он расчищает путь к феноменологии мифа, хотя и не подходит к ней напрямую, впадая в тотальность мифологического, едва ли не проговаривая в явном виде: «Миф есть дом бытия». Нет, из мифа можно выйти, оставаясь при этом не в тишине молчания. Например, в обнаружении структурных элементов мифологического в политическом пространстве. В любом политическом насколько оно реально и серьезно по отношению к себе, мы без труда найдем элементы космогонии и эсхатологии, отвечающие не просто о происхождении мира и его возможном конце, но смысловых узлов, связывающих этого человека с миром, его народом, давая ему карту, способную объяснить чего ему следует бояться и перед чем следует трепетать, что достойно почтения, каких врагов ненавидеть и почему; способную ответить на вопрос о том кто его предки-герои полубоги-полулюди, непочтение и неуважение к которым грозит тем же, чем грозило величайшему философу древности Анаксагору, когда он дерзнул назвать Солнце всего лишь огненной глыбой. Плох тот политик, кто не говорит о героическом прошлом своего народа и не опасается за его сохранность в будущем. Входя в пространство мифологического, человек «неосознанно вовлекается в процесс идентификации, он участвует в драме и мистерии, у него возникает чувство личной причастности к действу, оказывающемуся одновременно опасным и «героическим». Это слова Элиаде о комиксах и детективах, которые он относит к современным формам мифа. Ключевое в которых эта неосознанность мифологического события. Стоит его осознать, как мифологическое обнаруживает себя и исчезает, теряя свою власть над нами, оставляя нас с чувством недоумения. Лосев, говоря о том, чем миф не является, ни слова не сказал, что миф не является идеологемой. Что в конечном счете может сказать нам о мифе Лосев? То, что «миф есть в словах данная чудесная личностная история». Меня это не устраивает: во-первых, миф для меня не отражает личностное участие в мире, не через миф Я обнаруживаю тень своего присутствия в мире. Скорее напротив: меня нет, когда есть миф. Во-вторых, и самое главное, это нисколько не отвечает на главный вопрос, который мы должны задать мифу: как возможно, что миф выстраивает перед нами нашу историю? Не по тем ли основаниям, по которым позволяем свершиться свершаемой на наших глазах лжи, поскольку готовы и хотим обманываться? Да, миф это не выдумка и не ложь, но лишь в том смысле, в котором не миф ответственен за то, что он позволяет нам обмануться. Мы вполне успешно можем пройти мимо фотографии салютующего негра и не считать в нем знак «Франция – великая империя» (пример Р. Барта). Миф любит скрываться. Миф это слово. Ролан Барт при этом добавляет: слово, удовлетворяющее условиям мифологического пространства. Слово, ставшее предметом раскаленного слуха, алчно жаждущего мифологического потока. Миф чувствует, где ему взрасти, а где следует оставаться в тени. Что почитать: А.Ф. Лосев. Диалектика мифа М. Элиаде – Аспекты мифа Р. Барт – Мифологии Книжки прикреплю в комментариях.