Понятие тела строится не только вокруг идеи границы, – возможно, все как раз наоборот, и идея граница вторична по отношению к телу. Все же неслучайно: умерщвление собственной плоти или практики аскетизма исходят из необходимости обретения абсолютной свободы. Я не поощряю такие крайности, выбирая из возможный путей – путь середины. Но любая граница – только знак, степень условности, лежащая между мной и другим. Нет непреодолимых границ, но подобное преодолевается подобным. Тело несвободно не только от сил природы, но в большей мере оно несвободно от фантазий другого человека, от его вторжения, позволяющего расширить границы телесности в неменьшей мере, чем практики аскетизма. Так называемый половой стыд есть лишь защита от вторжения постороннего взгляда в пространство наших границ. Тело подчиняется ласковой игре фантазии другого, раскрывается подобно цветку от прикосновений рук, прикосновении губ. Воображаемое тело отдается реальному влечению, расширяя свои границы до размеров вселенной в мгновение экстаза.