В одном из ключевых своих значений слово «природа» это «сущность». говорим о природе человека, когда говорим о его сущности. Сущность же, пусть и не тождественна, но крайне близка к понятию смысла, отвечая на вопрос о причине бытия сущего. На этом выстраивается классическое различение бытия сущего от его смысла или сущности. Влечение смысла к сокрытости не гарантия, что именно в пространстве сокрытости или пространстве тайны мы отыщем смысл. Любовь к сокрытости не есть сама сокрытость; поэтому, скорее напротив: нам дано указание, что там, где более всего очевидно найти смысл – его мы не найдем. Смысл любит скрываться, но сам же он «несокрытость», или Αλήθεια, что на русский языке чаще всего переводится как истина. В. Бибихин, известный прежде всего как переводчик Хайдеггера, который испытал слишком большое влияние от оного, есть такая очень плоская интерпретация этого фрагмента: Смысл этого изречения, как обычно у Гераклита, противоположен тому, какой приходит в голову. Изучай природу, вырви у неё её тайны, хочется думать деловитому человечеству. «Многознание уму не научает», возражает Гераклит. До мудрости, которой устроено всё в мире, идти долго. Но не потому что она далеко, а потому что, наоборот, она успевает всё совершить слишком быстро для нас, медленных людей, и ускользает от наблюдения среди бела дня в своей слишком явной очевидности. Истина природы отгорожена от нас представлением о ней. «Толпа не мыслит вещи такими, какими встречает их, и услышав о них не узнает, но сама себе представляет». А.В. Лебедев, известный узкому кругу как автор перевода «Фрагментов ранних греческих мыслителей», а широкому – как отец синеволосого долбаеба, комментирует этот фрагмент следующим образом: «мало того, что человеческий ум слаб и поврежден предрассудками, еще и сама суть вещей скрыта, труднопостижима и требует огромных усилий для того, чтобы ее постичь». При этом Лебедев делает важное замечание относительно понятия природы: «можно во фр. 25 перевести φύσις как «бытие, реальность» или даже как «истинная суть». Тут ясно видна сохранившаяся связь с этимологическим значеним корня *bhu-. И третье важное отличие от милетцев в том, что Гераклит впервые вводит понятие «природы» в этический лексикон, тем самым придавая ему аксиологическую коннотацию «нормы». И такое понимание природы в истории философии пышно расцветет уже в философии стоиков, о чем более подробно поговорим в свое время.