Когда речь заходит о мифе, первое, что приходится делать так это дистанцироваться от тех конченых форм мифологического, которые дошли до нас в виде форм устного творчества, запечатленные в письменных памятниках, – это работа литературоведов, а не философов, поскольку здесь от нас ускользает структура мифа, приближение к которой позволит разгадать тайну слова, заключенную в вопросе: почему слово сказывается в нас или, что почти одно и тоже: как возможно понимание? Открою секрет: оно невозможно без влечения к пониманию. Но тем не менее, это не избавляет нас от того, что обыденный рассудок высматривает в мифе его принципиальную ложность по отношению к описываемой им действительности, но для такого определения есть более подходящее слово – идеологема. Миф при таком понимании это только тень, игру которой еще предстоит разгадать… и тем самым пройти мимо того о чем сказывается в мифе. Таким образом руководствуется аллегорическое истолкование мифологического, структура которого немногим отличается от научных теорий, поскольку ставит нас перед вопросом о том, что стоит за всей совокупностью элементов, составляющих научную теорию. При этом ускользает из поля внимания та исконная связь мифа и логоса, которая разворачивается в Слове, без чего оказывается невозможным взглянуть в лицо мифологического, не прикрываясь подобно Персею зеркальным щитом, в страхе оказаться поглощенным натиском мифологического. Но если вопрос о том, что такое слово отсылает нас к логосу, то вопрос о том, как оно возможно – к мифу. Но когда же произошла то размежевание между ними, при котором миф вдруг оказывается сомнительной конструкцией и незаконным порождением разума? На это обращает внимание поздний Хайдеггер в лекционном курсе «Что зовется мышлением?»: Μύθος – это осуществляющееся в своем сказе: являющееся и сияющее в непотаенности своего обращения. Μύθος – это обращение, предшествующее всему человеческому и дающее возможность мыслить о явленно сияющем, о осуществляющемся. Λόγος говорит то же самое; μύθος и λόγος в противовес мнению, бытующему в расхожей истории философии, никоим образом не выступают в философии противоположностями друг другу; напротив, ранние греческие мыслители употребляли μύθος и λόγος в одном и том же значении; μύθος и λόγος разводятся и противопоставляются друг другу лишь там, где ни, μύθος ни λόγος не могут удержать своей изначальной сути. Это произошло уже при Платоне. Как известно, в истории и филологии существует мнение, что μύθος был постепенно разрушен через посредство λόγος. Это всего лишь предрассудок, который был взращен рационализмом Нового времени на почве платонизма. Религиозное никогда не разрушается логикой, но всегда только тем, что бог сам ускользает (оттягивается). В этом отношении к мифу Хайдеггера несложно заметить характерную для всей его философии тоску по изначальному мышлению, проговариваемой им как в критике метафизики, так и в критике техники, являющейся собственно производным от метафизики. Хайдеггер противник прогресса, для него даже изобретение печаткой машинки является симптомом отрыва человека от слова, ставящим очередную преграду между человеком и бытием. Но в этом контексте он говорит о трансформации смыслов, – там, где речь идет о переоценке ценностей, он говорит о забвении бытия. Стирание изначального смыла мифологического оказывается одной из форм этого тотального забвения.