В классическую эпоху публичность казней и пыток, позволяющая пациенту сражаться в утверждении истины, была неотъемлемой частью спектакля, участником которого являлся народ. Здесь разворачивается и подлинный смыл казни, которая, по мысли Мишеля Фуко, должна была продемонстрировать подданым власть суверена. Через тело преступника все должны ощутить неумеренное присутствие государя. Публичная казнь не восстанавливала справедливость, она реактивировала власть. И тем более она не преследовала цели устрашения перед законом. Публичный характер пыток и казней классической эпохи может показаться основанием, отличающий их от современного типа пыток и казней, которые запрещены законом. В действительности, символическая манифестация этого отрицания является одним из элементов современного театра казней и пыток, зритель которого молчаливо присутствует по ту сторону экрана, и через свое молчание утверждает присутствие власти. Фуко прав, говоря: казнь о которой все знают, но которая вершится тайно, едва ли имеет смысл.