Я никогда не понимал одну из трех христианских добродетелей, – надежду, усматривая в ней всегда какое-то предательское отношение к жизни, закрывающее глаза на присутствие происходящего. Она ближе соседствует с отчаянием и обнажением скудности жизнь, чем с ее торжеством. События, порождающие надежду, во власть которых отдается человек в желании забыться и обмануться, ждут своего часа, чтобы рассмеяться нам в лицо. Жизнь не стоит того, чтобы с ней смиряться, в надежде, что может быть мы избежим крушение этого корабля. Тем более, когда крушение неизбежно и предписано самими богами.