Как десять лет назад осень как хранитель печати печали возвращается в дом с песней о последней любви с первого слова. Обнимает, сближает, делает дальнее – ближе. Кричащее – тише. Молчащее – чище. Разбросанные слова оседают на прохладе стекла молчаливым рисунком. – По ту сторону – ночь. – По эту сторону – Ты. В ночи голоса сливаются в шепот. Речь говорит, говорит говорение, грея словами влажную печаль. В ночи руки теряют границы длины. Тело впервые обретает тепло. Тонкие руки. Тоньше тающих слов в темноте. В ночи обостряется слух: вещи и слова, именующие вещи сливаются в неразличимый словарь, сохраняя надежду дожить до рассвета. Обостряется слух, и слышно, как чернеет черное. Черным как соль. Черным как буква Чэ. Просвечиваясь на влажных губах тем, что заполнит и переполнит чашу памяти, – Что делаешь, делай скорее.