Если бы меня попросили порекомендовать одну единственную книгу, которая на мой взгляд могла бы стать одним из возможных подступов к введению в философию как особом типе мышления, – и речь бы при этом не шла о студентах, стоящих перед необходимость задавать зачет, – то такой книгой был бы лекционный курс Хайдеггера о Гераклите. Столкновение с этой книгой в студенческие годы стало для меня провосточным пунктом от истории греческой философии в стороны философской антропологии. В то время, когда под Сталинградом во всю шла самая кровавая битва в мировой истории, Хайдеггер, угадав и найдя самое подходящее время, обращается к началу европейского мышления. Есть в этом что-то символическое. Текст же интересен не только тем, что в нем словно сходятся концы, – начало европейского мышления и состояния европейского мира на грани своего уничтожения, но изяществом ходов интерпретации Хайдеггера ключевых фрагментов мысли Гераклита.