Исходя из сказанного, думаю нет лучшего образа события возращения себя, чем пробуждение. Неслучайно, но именно с момента засыпания и пробуждения начинают свой путь к восстановлению своей целостности Толстой и Пруст, – две важнейшие фигуры на этом пути. Мы падаем в сновидение, отдаваясь власти хаоса, сотканного из обрывков фраз, воображения, звуков ночи, формирующих абсурдность сновидения, сливаемся с этим потоком, стирая границы различия времени и пространства, – теряем себя, – воспринимая эту реальность со всей полнотой серьезности. И нет более кошмарных сновидений, чем сновидения, не отличимые от повседневной реальности, которую мы покидаем в момент засыпания. В момент пробуждения происходит восстановление утраченных границ различения, возможных только при наличии собственной целостности, способной отличать себя от хаоса воображения. Ни о каком восстановлении ценностей и смыслов здесь и речи нет. Но есть полнота присутствия и способность отличать себя от своих кошмаров, навязанных игрой воображения.