Мысль нередко отказывала злу в его онтологичности, поскольку как ей казалось в основании бытия не находила признаков присутствия человеческих следов. И в ситуации забвения бытия в основании последнего можно найти все что угодно, кроме присутствия самого человеческого. Отказ злу в его онтологичности является как следствием наивной веры в благость добра, так и нежелание взглянуть злу в его лицо. Страх и ужас часто сопровождается онемением, – ужас это ситуация отсутствия слов. Ужас вынуждает молчать. На фоне онтологии это означает отсутствие сущего, на фоне познания – отсутствие различий. И то, что должно было быть названо ужасом, войной и разрушением приобретает иные имена. Но зло творится руками человека. Нередко – молчаливым согласием, а чаще – наделением смыслами вещей заведомо обреченными – например, обреченное время может быть названо временем героического сознания. Зло онтологично насколько онтологичен сам человек, но оно и не менее банально, о чем стоит помнить, чтобы не бояться его именовать.