Чем больше в городе воды, – рек, каналов, каких-нибудь признаков моря, – тем более он нарцисичен, более рефлексивен, больше в себе, чем для другого, даже если этот другой – житель этого города. Здесь есть только один взгляд – на самого себя. Город отражается в своих водах, принимая иллюзорность отражения за истину бытия, – и оказывается прав, поскольку истина бытия – мираж, рассыпающийся в тяжести тумана. Чем больше в городе воды – тем более он метафизичен, поскольку сама вода есть воплощенный обман. Но что интересно, реки и каналы, как естественные преграды на пути человека, выстраивающие его индивиудальную топологию, вызывают скорее смирение по отношению к собственной ограниченности. Реки не вызывают желание с ними бороться, даже в часы развода мостов. Чего не сказать о противоестественных преградах в виде заборов и очередных ремонтных работ, вызывающих скорее отвращение, доходящее до отчаяния и злобу на неспособность что-либо с этим сделать.