Творить от скуки, – в широком смысле, вдыхать в событие жизнь, – это столь же обреченное занятие, как желание вступить в диалог от одиночества. То есть мы влекомые не желанием вторжения в пространство другого, не его обаянием, умом, красотой или сексуальностью, а всего лишь томимся от собственного присутствия, слишком узкого, тесного, мрачного. Спасает от этого с одной стороны чувство уважения к себе, та чуткость, которая позволяет нам избежать заранее обреченного события, обреченного на гной. Нормально, когда событие открыто и мы не знаем результата, – в этом свобода любого творения и любого диалога. Не нормально знать наперед результат, тем более результат поражения, и покоряться ему, поскольку это ничто иное как метафизика пошлости. Пошлость это сознательное препятствие жизни, живому в многообразии его проявления. В том числе событию творения или живого диалога. С другой же стороны нас спасает от этого лень, и доверие собственной лени как симптому, извещающему нас о присутствии зловонья бытия.