Бунт против личной смерти бессмысленный, если преследовать цель индивидуальное бессмертие, – за этим скрывается неспособность к жизни и слепота к ее основанию. Проще выпить море, чем его высечь. Личное бессмертие порождает личного бога, приручая последнего, создавая из него очередную ценность в ряду ментальной бижутерии. Рассудок отрицает смерть, – пытаясь изгнать ее из бытия мышления, утверждая, что когда мы есть – смерти нет, когда она есть – нас нет. Но понимание – это результат деятельности не рассудка, но чувства, и жизнь больше смерти, а неиное уравновешивающее жизнь, поэтому она всегда присутствует уже здесь, – об этом в сущности тавтологическая фраза Достоевского о том, что человек смертен внезапно. Не менее внезапно человек открыт и жизни, – чаще оказываясь сплетенным со средой обитания через привычку к существованию, чем через волю по отношению к жизни. Но хуже слепоты по отношению к присутствию смерти может быть только одно – тотальное утверждение присутствия смерти в жизненном мире.