прав был дед, на краю морском, куда нам заплывать не следовало, чёрт живёт, единясь с тоской, с ним ночами конечно беседовала та, кем сердце моё украдено, ради глаз её бросил рай. забирай, океанская жадина, и корабль, и меня забирай. всё равно уже самого ценного нет со мною - отдать не смогу. не получит никак море пенное то, что брошено на берегу
Канал ведет копирайтер-редактор, который все свободное время отдает книгам — читает и рассказывает о прочитанном. Читает совсем разное — от древней философии до современной художественной прозы и психологии. Если ищете, что почитать — вам может быть интересно: https://t.me/mnogofraz
Волан-де-Морт сам создал худшего своего врага, как делают и все остальные тираны! Ты хоть представляешь, до какой степени боятся тираны тех, кого они угнетают? (Джоан Роулинг, "Гарри Поттер и Принц-полукровка")
В последние 50 лет более 300 инфекционных заболеваний возникали впервые или повторно на новых территориях. Эксперты всего мира напряженно готовятся к сокрушительной смертельной эпидемии. В книге «Пандемия» удостоенная профессиональных наград научная журналистка Соня Шах показывает, как она может произойти, проводя параллели между холерой – одним из наиболее опасных и страшных патогенов в мире – и новыми заболеваниями, подкарауливающими нас сегодня. Описывая этапы драматического шествия холеры – от безобидного микроба до пандемии, способной изменить мир, Шах рассказывает о патогенах, идущих за ней следом: начиная с бактерии МРЗС, поразившей ее собственную семью, до новых, невиданных прежде убийц, появляющихся на китайских продуктовых рынках, в хирургических палатах Дели, в трущобах Порт-о-Пренса и на городских окраинах Восточного побережья. Картина впечатляющая и тревожная.
Во мне много всяких людей, временами – целая толпа.
Один женат, у второго вчера вечером болела голова, третий любит выпить, четвертый его за это презирает, пятый ходит с детьми в цирк, у шестого неприятности по службе, седьмой чертовски свободен, восьмой ленив, до девятого трудно дозвониться, у десятого есть возлюбленная, одиннадцатый очень беден, двенадцатый боится собак, тринадцатый просто счастлив, к четырнадцатому любят ходить друзья, пятнадцатый одинок, на шестнадцатого можно положиться, на семнадцатого нельзя, восемнадцатый много думает, девятнадцатый тоже, но о другом, двадцатый умирает по воскресеньям, а остальные семьдесят пять представляют меня в различных учреждениях.
Никто из нас не играет на скрипке. Но зато мы очень любим разговоры о сложности души, которые помогают нашему коллективу выдерживать конкуренцию цельных натур.
Былое нельзя воротить, и печалиться не о чем, у каждой эпохи свои подрастают леса... А все-таки жаль, что нельзя с Александром Сергеичем поужинать в «Яр» заскочить хоть на четверть часа.
Теперь нам не надо по улицам мыкаться ощупью. Машины нас ждут, и ракеты уносят нас вдаль... А все-таки жаль, что в Москве больше нету извозчиков, хотя б одного, и не будет отныне... А жаль.
Я кланяюсь низко познания морю безбрежному, разумный свой век, многоопытный век свой любя... А все-таки жаль, что кумиры нам снятся по-прежнему и мы до сих пор все холопами числим себя.
Победы свои мы ковали не зря и вынашивали, мы все обрели: и надежную пристань, и свет... А все-таки жаль — иногда над победами нашими встают пьедесталы, которые выше побед.
Москва, ты не веришь слезам — это время проверило. Железное мужество, сила и стойкость во всем... Но если бы ты в наши слезы однажды поверила, ни нам, ни тебе не пришлось бы грустить о былом.
Былое нельзя воротить... Выхожу я на улицу. И вдруг замечаю: у самых Арбатских ворот извозчик стоит, Александр Сергеич прогуливается... Ах, нынче, наверное, что-нибудь произойдет.
Прошлое — ложь, для памяти нет дорог обратно, каждая миновавшая весна невозратима, и самая безумная и стойкая любовь — всего лишь скоропреходящее чувство.