Библиотека. Рассказы. Книги. Страница 3

День чужой смерти. Вадим Шефнер

Мы жили в помещении монастыря. Ещё год тому назад его занимали монахи, но теперь здесь был детский дом. В монастырской церкви ещё шла служба, и одно время мы ходили туда воровать свечки, но потом нас перестали туда пускать. Сразу же за монастырём начиналось кладбище. Оно подступало к самым окнам заднего флигеля. Это было бедное кладбище захолустного городка, и памятников там было мало, а склепов и совсем не было.

Пелевин и пустота

Не ищи во всем символического значения, а то ведь найдешь. На свою голову.

Осенью. Василий Шукшин

Паромщик Филипп Тюрин дослушал последние известия по радио, поторчал еще за столом, помолчал строго… — Никак не могут уняться! — сказал он сердито. — Кого ты опять? — спросила жена Филиппа, высокая старуха с мужскими руками и с мужским басовитым голосом. — Бомбят! — Филипп кивнул на репродуктор. — Кого бомбят? — Вьетнамцев-то.

Происшествие в квартире г-жи Сериз. Александр Грин

I Калиостро не умер; его смерть выдумали явно беспомощные в достижении высших истин рационалисты. Во времена Калиостро или, вернее, в ту эпоху, когда великий человек этот стоял на виду, рационалисты были еще беспомощнее. У них накопилось кое-что, правда: Ньютоново яблоко, Лавуазье и т. п., но какими пустяками казалось это в сравнении с циклопическими знаниями знаменитого Калиостро! Ламбаль и Прекрасная Цветочница своевременно убедились в них. Итак, рационалисты, эмпирики и натуралисты смертельно завидовали…

Засушливый сентябрь. Уильям Фолкнер

1 В кровавых сентябрьских сумерках — после шестидесяти двух дней без дождя — он распространился словно пожар в сухой траве: слушок, анекдот, как угодно называй. Что-то такое насчет Минни Купер и негра. На нее напали, ее оскорбили, перепугали: ни один из тех, что собрались субботним вечером в парикмахерской, где под потолком, волнами застоявшихся лосьонов и помады возвращая им их же несвежее дыхание и запахи, вентилятор колыхал, не очищая, спертый воздух, — не знал достоверно, что же произошло.

Сердце-обличитель. Эдгар По

Правда! Я нервный — очень даже нервный, просто до ужаса, таким уж уродился; но как можно называть меня сумасшедшим? От болезни чувства мои только обострились — они вовсе не ослабели, не притупились. И в особенности — тонкость слуха. Я слышал все, что совершалось на небе и на земле. Я слышал многое, что совершалось в аду. Какой я после этого сумасшедший? Слушайте же! И обратите внимание, сколь здраво, сколь рассудительно могу я рассказать все от начала и до конца.

Пропавшая сестра. Дороти Джонсон

Дом наш был полон женщин. Своей суетой и болтовней они совершенно подавляли дядю Чарли и порой даже меня вводили в замешательство. Кроме нас с ним, других мужчин в доме и не было. А когда мне исполнилось девять лет, к прочим женщинам присоединилась еще одна — тетя Бесси, жившая до сих пор у индейцев.

Два друга. Ги де Мопассан

Осажденный изголодавшийся Париж [осада Парижа пруссаками началась 16 сентября 1870 года. В январе 1871 года, когда происходит действие новеллы, пруссаки начали артиллерийский обстрел Парижа] был при последнем издыхании. На крышах почти не осталось воробьев, в сточных канавах — отбросов. Люди ели все подряд, без разбора.

Три вопроса. Лев Толстой

Подумал раз царь, что если бы он всегда знал время, когда начинать всякое дело; знал бы еще, с какими людьми надо и с какими не надо заниматься, а, главное, всегда знал бы, какое из всех дел самое важное, то ни в чем бы ему не было неудачи. И подумав так, царь объявил по своему царству, что он даст великую награду тому, кто научит его, как знать настоящее время для каждого дела, как знать, какие люди самые нужные, и как не ошибаться в том, какое дело изо всех самое важное. Стали приходить к царю ученые люди…