В начале июля опубликовали новый демографический прогноз по Мюнхену. Ничего принципиально нового там нет: к 2040 году в городе будут жить 1,81 млн человек (против нынешних 1,58); средний возраст жителей немного упадет: с 41,2 до 40,7 лет; доля населения с «миграционным прошлым» вырастет с 30,1% до 33,6%. Вполне заурядный прогноз, ничего особенного. Но он напомнил мне о черновой записи в блокноте, которую ради такого случая как раз можно довести до ума. Совершенно очевидно, что лишние двести тысяч в столице Баварии появятся не благодаря высокой рождаемости; естественный прирост покроет в лучшем случае четверть от этого количества. Остальной рост населения обеспечит миграция. Нетрудно заметить, что точно такая же ситуация существует в странах Первого мира в последние полвека с лишним: рождаемость низкая, а рост населения достигается лишь при помощи миграции. Этот феномен пытаются объяснить по-разному: от «такова историческая закономерность» (тот самый демографический переход, который настал ну вот потому что) до заговора носатых рептилоидов против добрых и наивных землян. Не являясь экспертом в демографических процессах, позволю себе предложить альтернативную гипотезу. Процесс пополнения городского населения за счет мигрантов – не следствие последних десятилетий; ему очень много лет. Взгляните на демографическую динамику европейских городов в последние триста лет: рост населения достигался преимущественно миграцией. Города выкачивали людские ресурсы из провинции, потому что добиться естественного прироста, за счет рождаемости, им не удавалось (в лучшем случае, он был смехотворно мал). И я полагаю, что «модель города» можно экстраполировать на всю зону демографического перехода; то есть, рождаемость в развитых странах упала, потому что весь Первый мир стал «городом». Со всеми вытекающими из этого последствиями. (На самом деле, я почти уверен, что кто-то подобное уже сформулировал – и, вероятно, куда изящнее, но с разбегу найти не удалось) Почему в городе размножаться сложнее – вопрос отдельный, и для конспекта в Телеграме не подходящий. В принципе, основные факторы известны – они не менялись с момента появления первых городов в современном смысле этого слова: теснота, скученность, дороговизна, доступ к образованию (наличие которого, вероятно, негативно влияет на количество детей), женская эмансипация, etc. Я бы к этому добавил еще более плотный контроль со стороны государства по сравнению с ситуацией в условной деревне. Рассмотрим ситуацию в XVIII веке (достоверных данных о более раннем периоде нет). Судя по тогдашней демографической статистике – пусть неточной и крайне приблизительной – средний прирост населения в европейских городах составлял менее 0,5% в год. Это медленный рост, дающий удвоение населения каждые ~140 лет. Естественно, ситуация отличалась от города к городу в зависимости от обстоятельств и проводимой правительством политики. Стремительный рост городов начался в XIX век, когда был запущен процесс индустриализация. До этого обычному крестьянину переезжать в город смысла не было – концепция города не подразумевала автономного существования (без пахотной земли и скота). Еда и жилье стоили денег, причем больших; чтобы их заработать, требовались навыки; сама миграция зачастую ограничивалась городскими законами. Но с появлением фабрик, требовавших рабочих рук, переезд крестьян в города стал массовым. Поскольку индустриализация сумела в несколько раз повысить эффективность сельского хозяйства (за счет механизации и удобрений), был запущен процесс положительной обратной связи: больше людей едет в город --> эффективнее функционирует сельское хозяйство --> больше людей рождается --> больше людей едет в город. Естественный прирост населения в городах (на какое-то время) тоже увеличился, хотя на фоне миграционного притока заметного влияния это не имело. Но по мере урбанизации третье звено переставало функционировать, нарушая всю цепочку. (Вообще, быстрый рост населения в XIX-XX веках это аномалия, когда уже развитое с/х наложилось на еще низкую урбанизацию) Именно это мы и видим в современном Первом мире.