Любопытно, что Антон и Тереза, купившие «самую старую пивоварню Мюнхена», были из Фрайзинга: родины «самой старой пивоварни в мире». Нужно понимать, что это сейчас Фрайзинг – просто тихое предместье Мюнхена; но до начала XIX века он был самостоятельным епископством в составе Империи. Баварская столица буквально граничила с другим государством, и вплоть до секуляризации ничего поделать с ним было нельзя. Более того, Фрайзинг как город старше Мюнхена (даже название Мюнхена говорит о его вторичности по отношению к церковному Фрайзингу), и сама официальная легенда появления баварской столицы построена на конфликте светских властей в лице легендарных баварских герцогов и властей церковных, т.е. епископа Фрайзинга. Пришлыми новичками тут были именно светские власти, которым все-таки удалось отжать у церкви доходы от добычи и транзита соли (именно это лежит в основе древнейшей истории Баварии, если отбросить средневековую шелуху). (Некоторое время назад я задавался разными вопросами, вроде «Почему опорные пункты Церкви в Германии почти полностью совпадают с контуром римской колонизации?» или «Что общего может быть у епископа и командира легиона?») Тереза Вагнер, урожденная Бруннер, родилась в 1797 году во Фрайзинге. Современные биографы – позже вы поймете, почему – всегда упирали на роль ее матери, Марии Анны. Она, дочь рыбака (забавная биографическая рифма), первым браком была замужем за мельником, овдовела, но сохранила права на мельницу, что позволило ей вместе со вторым мужем Францем выкупить ее и продолжить работу. Марию Анну подают как мудрую бизнесвумен гешефтсфрау со стальной хваткой: только благодаря ей и никак иначе мельница Бруннеров давала доход. Ну и дальше идет сплошной «Нетфликс» – Мария Анна брала Терезу с собой на деловые переговоры и торги, показывала, как ставить на место зарвавшихся мужланов, учила вести бухгалтерию и т.п. При этом, в семье был сын – Себастиан, от первого брака Марии Анны – но передовые Бруннеры даже не рассматривали его как наследника. Наверное, переживали – «а что же о нас люди через двести лет подумают?». Во время очередной деловой поездки с матушкой Тереза встретила старинного друга детства: сына фрайзингского трактирщика Антона Вагнера. Считается, что именно замужество Терезы позволило избежать конфликта в семье: непрогрессивный Себастиан все-таки получил семейную мельницу, потому что Терезе и Антону выделили собственное дело. Отец Антона купил молодоженам местную пивоварню «Хагенброй», а стартовым капиталом стало приданное за Терезу (восемь тысяч гульденов, примерно 200 000 – 500 000 евро на наши деньги, смотря как считать). Чета Вагнеров тоже вела дела передовым образом. Тереза управляла бизнесом наравне с мужем, и даже на дверной табличке было написано «Пивоварня и трактир «Хагенброй», семья Вагнер» (обычно владельцем указывался только мужчина). Разумеется, именно поэтому работа спорилась, и Вагнеры накопили денег, чтобы взять в аренду землю у барона Теодора фон Халльберг-Бройха. Сам Халльберг-Бройх – крайне странный человек с очень необычной, если не сказать подозрительной, биографией, в которую мы углубляться тут не будем; в 1826 году он разжился особняком Биркенек на окраине Фрайзинга и неожиданно загорелся проектом осушения местных болот. Он начал сдавать землю в аренду и его первыми арендаторами стали Вагнеры. Опять же, считается, что дела у Вагнеров пошли ну очень хорошо – прибыль уже от первого же урожая зерна настолько превысила доходы от пивоварни, что они ее за ненадобностью продали. Вкупе с биографией Халльберг-Бройха история о сверхдоходах с болота уже в первый год звучит не очень убедительно; возможно, так нам пытаются объяснить происхождение внезапно оказавшихся в распоряжении Вагнеров крупных средств. С другой стороны, проект Халльберг-Бройха закончился успешно – на месте болота возникло село Халльбергмоос. А сейчас там по соседству вообще мюнхенский аэропорт, так что покойный барон был бы собой весьма доволен.