В дальнейшем стиль и репертуар Хайно принципиально не менялись: шлягеры и песни прежней эпохи, иногда спетые как те же шлягеры. Думаю, не будет большим преувеличением сказать, что именно благодаря Хайно они не были забыты как «пережиток проклятого прошлого». Представьте себе: семидесятые, ФРГ активно прорабатывает «историческую вину». А в телевизоре блондинистый Хайно задушевно поет «Стражу на Рейне». «Либ Фатерлянд, магст руиг зайн…» Благодаря Хайно забвения избежало огромное количество старых песен, виновных лишь в том, что их пели при нацистах и в кайзеровской Германии. Последняя, как вы понимаете, тоже несет ответственность, ведь из-за ее амбиций случилась ПМВ, поражение в которой породило Гитлера. «Подлец Николашка не запас продуктов на семьдесят лет советской власти». А поскольку Хайно действительно хороший певец, всё это кайзеровское и старонемецкое наследство неожиданно обрело вторую жизнь. Просто послушайте, как здорово сейчас звучит: «Хотим назад нашего старого кайзера Вильгельма! Но того, с бородой! С длинной бородой!» Сам Хайно в результате своей деятельности столкнулся с двумя неизбежными последствиями. Во-первых, его немедленно объявили криптонацистом. Если человек поет песни, которые были популярны в тридцатые и сороковые (даже если их написали за сто лет до этого), то вывод тут может быть только один. Самый первый скандал произошел в 1978 году, когда Хайно подарил премьер-министру Баден-Вюртемберга Гансу Фильбингеру пластинку с записью своего исполнения всех трех строф «Песни немцев». Отвратительно. Только представьте, человек взял и спел «Германия, Германия превыше всего!». Как вообще такие гадкие слова можно в рот брать? (Довольно забавно, что пластинка Хайно тут неожиданно выступила в роли конверта с апельсиновыми зернышками. Через год после подарка Хайно вышла статья известного драматурга Рольфа Хоххута, в которой тот основательно проехался по Фильбингеру. Повод, безусловно, имелся: Фильбингер во время войны был судьей военного трибунала в Кригсмарине. Тем не менее, следует учитывать, что отношения Фильбингера с нацистским режимом были довольно сложными, да и судьей он, по одной из версий, стал против своей воли. Вроде бы он дважды пытался от этого уклониться, подавая рапорт с просьбой перевести его на подлодку, что в условиях 1943 года означало буквально суицид. Фильбингер вступил с Хоххутом в полемику и быстро проиграл: судебное разбирательство нашло несколько смертных приговоров, вынесенных Фильбингером в его бытность военным судьей. Репутация Фильбингера была уничтожена, его возражения никто не слушал и уже в 1978 году ему пришлось уйти в отставку) Подобные скандалы возникали регулярно. В восьмидесятые Хайно выступал в ЮАР, находившейся тогда под санкциями за политику апартеида. Естественно, он опять был объявлен расистом и нацистом. А, скажем, лет пять назад он подарил Ине Шарренбах, министру из правительства Северной Рейн-Вестфалии, свою раритетную пластинку «Лучшие немецкие народные песни». Тут же начался шум: две песни с пластинки оказались плохими. «Отечественная песня» на стихи Арндта («Господь, что вырастил железо…») пропагандирует милитаризм, а «Когда все станут изменниками…» вообще стояла номером третьим в книге песен СС. Тот факт, что ее написал Макс фон Шенкендорф в начале XIX века, значения не имеет. Раз песня эсэсовская, то и ее автор, наверняка, эсэсовец. Во-вторых, несуразный, но узнаваемый образ Хайно стал предметом высмеивания и пародий. Сам Хайно уже в восьмидесятые начал считаться эталоном пенсионерского китча: молодежь слушала техно и панк, а не жизнерадостные песенки про долины и взгорья. Самая смешная история произошла в 1985 году на концерте «Тотен Хозен». На сцену вышел приглашенный певец Норберт Хэнель, загримированный под Хайно, и, заявив, что он «Настоящий Хайно», начал валять дурака. Хайно в ответ подал в суд. Хэнель продолжил кривляться, пригласив в зал суда дюжину двойников Хайно, которые, блестя черными очками, по-спартаковски вскакивали с кличем «Настоящий Хайно – это я!». Вышло забавно, хотя суд Хайно в итоге выиграл.