Калининградская область не имела сухопутной границы с РСФСР, ее присоединение к этой республике ничем не мотивированно. Наиболее очевидных решение тут два: - создать новый субъект союза, условную «Балтийскую ССР» - присоединить Калининград к соседней республике. Тут можно выбрать между Литовской ССР и, внезапно, Белорусской ССР. Создание нового объекта только кажется самым легким решением. Первая же проблема которая тут возникает – национальный состав такой республики. Скажем, можно было бы создать немецкую республику взамен ликвидированной АССР НП. Очень удобно, сами немцы уже тут, и этнические чистки проводить не придется. Но после войны кредит доверия у жителей экс-Германии во всем мире был, мягко говоря, невысок, поэтому вариант с немецкой республикой отпадал. А других коренных народов там не водилось, что вело к колонизации территории общесоветским населением, как это и случилось исторически. Если бы Калининградская область получила статус полноценной республики, она даже при самом новиопском курсе неизбежно стала бы нефиктивным русским национальным образованием в СССР в противовес липовой РСФСР. А это очень плохо. Это расстрельная статья. «Ленинградское дело». Остается вариант передачи Кёнигсберга соседним республикам. С Литвой все довольно очевидно: ей можно было отдать не один «незамерзающий порт», а оба. С точки зрения Москвы существенной разницы быть не должно: Калининград и Клайпеда все равно находятся в составе СССР и работают на интересы всего союза. Если же в Кремле опасались прибалтийского сепаратизма и нелояльности, то непонятно, зачем Литве отдали Клайпеду. Приписали бы и ее к РСФСР, подумаешь. Сценарий белорусского Калининграда несколько сложнее, однако тоже вполне посилен. Для этого требовался небольшой пересмотр границы с Литвой или Польшей, чтобы обеспечить БССР коридор в Восточную Пруссию – тот самый современный Suwałki Gap. И знаете что? Такой пересмотр границы был проведен. Только в обратную сторону: после войны Польше был возвращен Белосток, что окончательно отрезало БССР от трофейной Пруссии. То есть, превращение Кёнигсберга в эксклав – это не какое-то неудачное стечение обстоятельств, а последовательная политика советского руководства. Считается, что сценарии вхождения Восточной Пруссии в состав Литвы или Белоруссии обсуждались, но, вот, что-то не сложилось. Есть полуапокрифическая история, что с предложением присоединить Калининград к Белоруссии выступил первый секретарь компартии БССР Пантелеймон Пономаренко. На что Сталин якобы ответил: - Пономаренко правильно поставил вопрос. Нет ничего плохого в том, что мы своего верного друга Беларусь усилим за счет не очень надежной Литвы. Здесь Пономаренко прав. Но пусть товарищ Пономаренко не обижается. Обязательно попросим его вернуться к этому вопросу в другой раз, чуть позже. Ну и как-то вот не вернулись. Пономаренко забыл, Сталин тоже запамятовал. Проклятый склероз, ай-яй-яй... Одновременно с этим рассказывается такая история: вроде как Сталин вспомнил, что Восточная Пруссия не граничит с РСФСР, и еще в 1945 году собрался присоединить ее к Литве. Но первый секретарь КП Литвы Антанас Снечкус наотрез отказался. Дескать, чужого не надо. А Сталин, известный своей робостью и мягкостью характера, настаивать не решился. (Иногда упоминается, что этот сюжет имел продолжение: в 1963 году взять Калининград Снечкуса уговаривал уже Хрущев. Но железный Снечкус отбрил и Никиту Сергеевича – «не нужен Литве Калининград и точка». Так что даже Хрущев, бестрепетной рукой отдавший Украине Крым, не отважился решить калининградский вопрос) Поэтому Калининград 45 лет существовал в составе СССР как часть РСФСР, то есть в статусе ничейном. Почти как Эльзас и Лотарингия в Германской империи, поскольку вся РСФСР была эдаким рейхсландом, подчинявшимся непосредственно столице и не имевшим реальных собственных госинститутов (у РСФСР не было своей компартии, своего КГБ, и т.д.). После распада СССР «ничейная земля» стала Российской Федерацией с привязанной к ноге миной гирей: эксклавом в Восточной Пруссии, который один раз уже успешно запустил мировую войну.