Над статусом данцигского правительства в изгнании можно смеяться сколько угодно, но вопросы люди задают правильные. Вольный город Данциг до 1939 года был легитимным и признанным государственным образованием. Затем его незаконно аннексировали. Примерно, как Чехословакию. Но если Чехословакию после войны восстановили в тех же границах, то Данциг «забыли». И произошла вторая аннексия – уже Польшей. Нехорошо. Как вы, наверное, читали в новостях, Польша снова требует от Германии денег – в качестве репараций за Вторую мировую войну. Конечно, можно сказать, что это глупости, абсурд, предвыборный популизм, плохое знание истории (денежных репараций великие державы с Германии по итогам ВМВ не брали, взяв свое натурой: станками, патентами, сырьем, произведениями искусства, техникой и т.п.). Но дело даже не в этом. Ведь возвращаясь к теме «восстановления справедливости по итогам Второй мировой», поляки лупят молотком по британской мине, которую никто с их территории не убирал и не обезвреживал. Германия должна заплатить Польше миллион миллионов евро. Отлично. В таком случае, Польша должна решить правовой статус Данцига. Цитирую петицию дальше: «Поиск юридически приемлемого убедительного решения осложнен тем, что Польша увязала свой захват с насильственным переселением и необратимой изоляцией граждан вопреки нормам международного права и массовым заселением территории переселенцами из Польши. Высылка или репатриация польских поселенцев исключены по причине соблюдения прав человека. Восстановление прежней и без того ограниченной дееспособности Вольного города Данцига вряд ли будет целью граждан Данцига или их потомков. С юридической точки зрения, пострадавшие граждане Данцига сохраняют за собой международноправовые требования на возвращение своей государственной территории. Однако с учетом прав человека, граждане Данцига не имеют возможности реализовать свои требования полностью. Тем не менее, это не может касаться сфер, которые не связаны с правами человека, например, возвращения имущества, компенсаций и восстановления исторической правды. Поэтому решение проблем, возникших из-за изменения территориальной юрисдикции, должно осуществляться в рамках усилий по урегулированию требований поселенцев, вопросов по имуществу, компенсаций в соответствии с европейской политикой взаимопонимания, а также сохранению культуры с момента основания немецкоязычного города Данцига в 1224/25 г., выделению немецкого языка и решению социальных и других вопросов». То есть, Данциг-Гданьск можете оставить себе, так и быть. Но с вас тоже миллион миллионов. И, скажем, немецкий в местных школах как второй язык. Опять же, от этих требований можно отмахнуться – мало ли кто и что там пишет. Однако любые заявления ничтожного данцигского правительства в изгнании почему-то вызывают в Варшаве приступ острой нервозности. У людей начинают потеть ладони и дергаться глаза. Особенно это было заметно в девяностых и начале нулевых, когда в Германии активизировались организации, объединявшие изгнанных немцев и их потомков – это было связано с установлением отношений между Бонном и восточноевропейскими странами. Тогда Варшава всячески проталкивала нарратив об «правоэкстремистской» сущности правительства Данцига в изгнании и, одновременно, отсутствии у него какой-либо поддержки со стороны немецких властей. Этот тезис состоит из двух взаимоисключающих пунктов, потому что все «правоэкстремистские» организации в ФРГ напичканы агентами тайной полиции, а, зачастую, просто ими возглавляются. Однако второй пункт верен: как Данциг не был немецким проектом, так немецким проектом не является и его правительство в изгнании. Провода от немного ржавой, но все еще заряженной мины под Польшей ведут отнюдь не в Берлин. И речь идет именно о мине. Да, Германия в Данциг уже не вернётся, поезд ушел. Но там рядом живет народ, убежденный, что его уже триста лет угнетают то немцы, то поляки. Поэтому сразу после выплаты компенсации за Данциг, полякам могут предложить не останавливаться и предоставить государственность кашубам. Верю, что столицей свободной Кашубии будет город Гдуньск.