Однако таких благоприятных условий не сложилось. Польский коридор имел огромное значение для Германии, поэтому даже в тяжелые двадцатые Берлин не жалел денег для сохранения Данцига на своей орбите. Германия выделяла значительные средства на поддержание и развитие германской культуры в Данциге, финансируя политехнический институт, театры и различные культурные мероприятия, организуемые немецким консульством. Только в 1927 году министр иностранных дел Германии Густав Штреземан выделил из средств своего ведомства 2,5 миллиона рейхсмарок. Кроме того, Германия выплачивала большую часть пенсий и пособий в Данциге, а также субсидировала зарплаты местным госслужащим. Иными словами, вела себя так, как будто Данциг никуда не уходил и все еще является частью Рейха. Тем не менее, берлинские деньги не гарантировали немедленную лояльность Данцига Германии. Очень хорошо, что Рейх не бросает своих граждан на произвол судьбы – однако никаких обязательств это на них не накладывало. К тому же, Данциг не бедствовал. Как единственный порт Польши, он зарабатывал хорошие деньги на транзите грузов и таможенных пошлинах. До 1926 года Данциг получал часть всех таможенных сборов Польши соразмерно доле населения города в республике. Мне попадался показатель 1,3%; и если он правдив, то Данцигу переплачивали как минимум в полтора раза, если не в два. Более того, когда экономическая ситуация в Польше оправилась от кризиса начала двадцатых, эта доля была увеличена аж в шесть раз, составив, таким образом, около 8%. И это все не считая прочих доходов, которыми Данциг снабжал его порт. Отсюда следует, кстати, очень простой вывод: при нормальных условиях Данцигу было бы невыгодно возвращаться в Рейх. В самом деле, в Польше он – единственный порт, монополист, ему просто не с кем конкурировать, через него идет весь морской траффик страны. В Германии же Данциг стал бы одним из многих, соперничая с Гамбургом, Бремерхафеном, Килем, Ростоком, Штральзундом и другими ганзейскими портами. Эту идею проталкивала местная социал-демократическая партия, выступавшая за обособленность Данцига (регионализм!) и налаживание отношений с Польшей. Социал-демократы в двадцатые были одной из двух крупнейших партий Данцига (второй была национал-консервативная DNVP, Немецкая национальная народная партия) и, в отличие от остальных, они не зависели от Берлина и действовали самостоятельно. Чем успешнее шли дела в экономике Данцига, тем меньше его жителей волновал национальный вопрос – и соответственно, тем меньше голосов получали националисты. Выборы 1927 года, когда Данциг выходил на свой экономический пик, завершились поражением DNVP и победой социал-демократов. Тенденцию оборвала Великая Депрессия, чьи последствия вынесли наверх национал-социалистов – как это произошло и Германии, где «Адик 2%» в считанные месяцы стал солидным политиком федерального уровня.