Серия игр от шведской студии Paradox породила немало мемов, и один из них – border gore: уродливые извивающие границы государств или множество эксклавов. Что в играх, что в реальной жизни подобное неизбежно ведет к проблемам. Любой эксклав – абсолютно любой! – это дипломатическая бомба, которая всегда может взорваться, даже если последние десятилетия с ней ничего не происходило. Внешняя политика построена на взаимодействии агентов между собой, поэтому рано или поздно найдется добрая душа, имеющая возможности и желание превратить пыльный кусок металла в заряженный снаряд. Потенциальный ущерб, понятное дело, зависит от значимости эксклава, его размеров и местоположения. Сложно представить кровавую войну между Германией и Швейцарией за Бюзинген – небольшой городок, приписанный к Баден-Вюртембергу, но полностью окруженный территорией Швейцарии. Тем не менее, даже такой пустяк потребовал экстраординарных мер: в городе ходит швейцарский франк, работает швейцарская полиция, а сам Бюзинген не является частью таможенной зоны ЕС. Вот сколько телодвижений требует небольшое село, оказавшееся не в том месте. Двумя самыми известными эксклавами XX являются Восточная Пруссия и Западный Берлин. Сухопутный доступ к первой стал формальной причиной начала очередной мировой войны. Второй активно использовался для того же, но конфликт с большим трудом удалось пресечь. Вот давайте про них и поговорим. С чего начать? Пруссия или Берлин? /подбрасывает монетку/ Пруссия! Ну ладно. Хотя мне тут же следует сделать оговорку, что в этой части Восточная Пруссия будет участвовать в повествовании косвенно. Но мы к ней еще вернемся, честное слово. Пока же речь пойдет о территории, отрезавшей ее от основной Германии – Данциге. Который, кстати, сам по себе являлся полуанклавом на польской территории. (Оцените изящество идеи: отделить немецкие земли от Германии при помощи немецкой же земли) Все знают, что Польша храбро сопротивлялась Гитлеру осенью 1939 года. Есть пример героической обороны Хельской косы, есть битва под Визной (про которую Сабатон целую песню спели – признание!), есть действия группы «Полесье». Но рядом с крупными сражениями польская историография неожиданно ставит и такие скромные вещи, как оборону Вестерплатте или почтамта в Данциге. (О последнем вы могли прочитать если не в Википедии, то, скажем в «Жестяном барабане») А почему говорится об обороне портового склада (Вестерплатте) или здании почты, но не об обороне всего Данцига? Взять город штурмом – дело непростое и достаточно долгое. И при этом немцы заняли Данциг, столь важный для соединения Восточной Пруссии с остальной Германией, в первый же день войны. Объясняется это так: - Поляки не концентрировали свои силы в районе Данцига. Как это ни удивительно, они не собирались обороняться в городе, несмотря на все преимущества такого решения. Если посмотреть на диспозицию польских сил, то легко увидеть, что основные части армии «Поморье» размещены южнее Данцига, а сам город вообще ничем не прикрыт. Главное сражение в «Польском коридоре» – битва в Тухольских борах. Но почему поляки вместо очевидной обороны в городе предпочли вести боевые действия за его пределами? Потому что: - Население Данцига было немецким и прогерманским; с 1933 года им управлял местный филиал НСДАП. Вступавшие в город части вермахта горожане встречали хлебом-солью, размахивая нацистскими флажками и крича «Хайль Гитлер». Еще до начала боевых действий в Данциге было сформировано подразделение СС, вооруженное на уровне регулярных военных частей. Поляки хорошо понимали, что оборона в Данциге невозможна – им просто будут стрелять в спину. Для сравнения – захват куда менее значимой Гдыни сопровождался полноценными уличными боями, а вся операция по взятию этого города заняла у вермахта около недели. Ну и теперь мы переходим к основной теме первой части: почему за двадцать лет (почти поколение) Польша не сумела добиться от Данцига лояльности и сделать его органичной частью своего государства? Как так вышло, что жители Данцига, выбирая между Мосцицким и Гитлером, без колебаний решили в пользу последнего?