На носу очередной День германского единства, и дата обязывает сказать что-нибудь уместное, не повторяя старые посты. Мы помним, что разделение Германии на Запад и Восток – атавизм Холодной войны; мы знаем, что в 1990 году объединились три Германии, а не две; мы рассуждали о сложившемся консенсусе в отношении ФРГ, ГДР и Рейха как составных частей современной Германии. Теперь предлагаю поговорить о ГДР – насколько ее сорокалетнее существование было естественным или неестественным в контексте германской истории. Ведь за пределами Германии, в т.ч. и в России, достаточно распространена такая точка зрения на случившееся: пришли советские варвары и сорок лет мучали восточных немцев противоестественным им социализмом. Мол, если бы не Ялтинско-Потсдамский мир, то вся Германия каталась бы на Мерседесах и «пила баварское» – но на восточных землях зачем-то провели странный эксперимент. Такой взгляд в целом верен, но неполон, потому что исходит из гомогенности Германии: дескать, есть «Германия», там живут «немцы», они все плюс-минус одинаковые. Те, кто меня читают давно, заметили, что я очень люблю спорить с этим тезисом. Не будем изменять традициям и в этот раз. Давайте посмотрим, когда была проведена сепарация двух Германий. В 1945 году победители создали оккупационные зоны; в 1949 году возникли ФРГ и ГДР. «Единый немецкий народ» к этому момент сложиться едва ли успел: даже экономическая интеграция германских регионов была худо-бедно завершена лишь в начале тридцатых годов. Формальное объединение германских государств в Рейх произошло в 1871 году; однако, как вы помните, речь шла о достаточно рыхлой федерации с широкой автономией для ряда ее членов (например, Баварии, Вюртемберга, Саксонии и пр.). Централизация была запущена только после свержения кайзера и усугублена при нацистах, которые окончательно превратили Германию в унитарное государство. Таким образом, ко второй половине сороковых годов в Германии имелось лишь одно поколение, прожившее всю жизнь в действительно единой стране (причем в самый ее неудачный период); и еще, вероятно, были живы люди, заставшие полностью независимые Гессен, Баден, Брауншвейг, etc. Следовательно, особого шока у немцев от раздела страны не было: «Германии естественно быть разделенной». Чем независимость, допустим, Баварии должна принципиально отличаться от независимости Австрии? Аналогичным образом преувеличивается и недовольство немцев ГДР своим правительством. Да, уже через четыре года после образования восточной республики, в ней произошло восстание. Да, имея возможность, люди сбегали из социалистического рая в капиталистический ад. Да, в 1989 году никто не встал на защиту правительства Хонеккера, а объединение Германий большинство восточных немцев восприняли положительно или нейтрально. Но неверно было бы сказать, что власть СЕПГ держалась только на штыках Красной армии и машине Штази. Между недовольством и одобрением существует множество градаций и сводить все к бинарной логике – ошибка. Но, в конце концов, возможно дело в политической системе? Ну не могут немцы жить под социализмом-коммунизмом, противоестественно для них это. Пришли завоеватели, заставили бедных гансов ходить на руках. Те честно старались: перчатки придумали толстые, чтобы ладони не сбивать; карманы перешили, чтобы деньги не вываливались; к шляпам завязочки приделали, чтобы не падали. А в 1989 году им сказали: «Эксперимент закончен». И немцы, облегченно разошлись по домам. На ногах. Так? Конечно же, нет. Коммунистическая идеология никогда не была полностью чуждой для Германии – ее, на секундочку, и придумали два бородатых немца, опираясь, среди прочего, на труды других немцев, в частности, Гегеля и Фейербаха. Более того, большинство ранних толкователей Маркса были немцами – Ленин тут скорее неожиданное исключение, особенно с учетом мнения самого Маркса о русских. Впрочем, Ленин его явно разделял, так что «люди друг друга нашли». Тогда, может быть, сама концепция ГДР противоречила хотя бы немецким культурным и историческим особенностям? Ну, давайте разберемся.