Едва ли. Как вы помните, даже экономическое объединение Германии затянулось аж до тридцатых годов XX века, а в некоторых аспектах – до девяностых. Культурное шло еще более медленными темпами, Пруссия не сумела нормально ассимилировать ни Рейнскую область, ни более поздние приобретения. Интеграции парадоксально помогли нацисты, разрушив федеральную систему и стандартизируя все, что можно было стандартизовать, но после 1945 года процесс пошел вспять. Я часто повторяю, что современное деление Германии на Западную и Восточную – атавизм Холодной войны, не имеющий никакого отношения к ее реальным культурным границам, однако отрицать создавшуюся разницу из-за сорокалетнего существования ФРГ и ГДР, конечно же, нельзя. Нижняя Саксония и Саксония-Анхальт вроде бы носят похожие имена, а внутри совсем разные. О существующей до сих пор границе свидетельствует, например, карта политических предпочтений (хотя существование ГДР, повторюсь, не единственная тому причина). Более того, даже если закрыть глаза на наличие регионализма даже на севере Германии и разделение на «осси» и «весси», у нас все равно не получится гомогенной немецкой сущности. Потому что в современной Германии немцем (der Deutsche) считается обладатель немецкого паспорта. Тут генерализация становится совсем уж невозможна. «Обитатели Земли хорошие механики, но плохие полицейские». Или наоборот. Кстати, в самой Германии для разделения между этническими немцами (похоже, это словосочетание все же не имеет смысла) и натурализованными используются термины Biodeutsche и Passdeutsche – то есть «бионемцы» и «паспортные немцы». Использовать их в разговоре я не советую, они считаются неполиткорректными. Однако слово «бионемцы» тоже ничего не означает: во-первых, с ним та же беда, как и с «немцами» (какими немцами? Откуда? Какого языка, какой культуры?), а во-вторых – значительная часть «бионемцев» четыре поколения назад была «паспортными». Любой гаплофюрер с черепомеркой и машинкой для анализа ДНК в два счета вам докажет, что северо-восток Германии заселен замаскированными славянами (пардон, «славянами»). Как концепция мнимого числа была создана для решения вполне конкретных математических проблем, так и концепция «немцев» появилась в рамках политической борьбы внутри Священной Римской империи (германской нации), а потом была дополнена во время объединения Германии в XIX веке. Ради высокой цели пришлось пожертвовать многими фактами. Например, языки немецких народов были объявлены диалектами единого и неделимого die deutsche Sprache. Почему испанский и португальский – это разные языки, а баварский – диалект хохдойча? Потому что Германию все же объединили, а вот единой Иберии как-то не сложилось (хотя испанцы честно пытались). И это не какой-то заговор против самостийной Баварии, а единственно работающая система. Объединяя Италию, «итальянцы» поступили так же: сначала придумали Новую Историческую Общность, а потом объявили региональные языки и культуры – диалектами и местными особенностями. И это при том, что разница между итальянским югом и итальянским севером еще разительнее, чем между Розенхаймом и Фленсбургом. В этом месте читатель с опаской может подумать, что мне напекло голову, и я требую упразднить немцев, деколонизировать Германию и отменить хохдойч. Вовсе нет. Я всего лишь хотел указать на тот факт, что мы часто бездумно мыслим стереотипами, которые были придуманы в иные эпохи и совсем для других людей. Мы воспринимаем Германию и населяющий ее народ как нечто монолитное, часто не задумываясь, что рельсы, по которым катится наша мысль были сооружены в эпоху игры Victoria. Представьте себе, что Бисмарку отчего-то не удалось преобразовать Северогерманский союз в Германский Рейх, и Австрия создала на юге Южнонемецкую Федерацию. Спустя полтора века мы бы как само собой разумеющееся говорили про жителей Нордбунда: «Норды хорошие механики, но плохие полицейские». А про жителей Зюдрайха: «Зюды хорошие полицейские, но плохие механики». Разные народы, разная ментальность! Понимать надо. А голову мне никогда не напекает, потому что я ношу шляпу.