"Games are not a kind of cinema, or literature, but colonising attempts from both these fields have already happened, and no doubt will happen again" Espen J. Aarseth Игры от шведской студии Paradox – как тест Роршаха. Любое обсуждение неизбежно сводится к «Доктор, откуда у вас такие картинки?». Любители настолок видят в них расширенную версию «Риска», любители истории – интерактивные контурные карты. Так что нет ничего удивительного, что империалисты и колониалисты из «Дохи» увидели в них инструмент империализма и колониализма. В последние годы отвешивание щелбанов «Паровозам» стало в некотором смысле традицией, но я предположу, что шведская студия все же знала, на что идет. Создание игр в жанре гранд-стратегий неизбежно вызывает вопросы, потому что напрямую затрагивает интересы самых влиятельных структур нашего мира – государств. И если в сериях про античность (Imperator), средневековье (Crusader Kings) и Новое время (Europa Universalis) создатели могли позволить определенные вольности, то игры про эпоху стимпанка (Victoria) и Вторую Мировую (Hearts of Iron) требуют жесточайшей самоцензуры. Особенно в Hearts of Iron. Апогеем этой самоцензуры стала отмена запланированной стратегии про Холодную войну (East vs. West); ну а подобная игра про современность невозможна в принципе. Пятнадцать лет назад причину этого хорошо сформулировал Галковский: «На мишени должен быть нарисован не человек, а грубый силуэт человека». Его замечание касалось неточности карт у ранних Парадоксов, но сейчас оно совершенно применимо и к политическим фокусам или внутриигровым решениям. Чем ближе действие к современности, тем грубее становится игра. Во избежание. (И наоборот: чем сильнее игра оторвана от реальности, тем больше в ней возможностей. В парадоксовском Stellaris, посвященном строительству межзвездной империи в XXIII веке можно ВСЕ. Сделать другую цивилизацию рабами на урановых рудниках? А то. Устроить геноцид целого вида, например, СЪЕВ ИХ? Да! Вмешаться в генетический код, чтобы завоеванная раса лучше служила? Легко. А в Hearts of Iron, где по статистике больше половины игроков выбирают Ze German Reich, даже слова такого нет: «концлагеря» или «принудительный труд», не говоря уже о названиях каких-либо народов. «Грубый силуэт человека», да) Но, как нетрудно заметить, панацеей предосторожности Парадоксов не являются, потому что в этой сфере невозможно не наступить на чью-то мозоль. Географические границы в играх – это лишь верхушка айсберга, хотя началось все именно с них: каждая игра серии Hearts of Iron, начиная с самой первой, запрещается в Китае, потому что смеет показывать Китай в 1936 году разделенным на вотчины варлордов, а Тибет – независимым. «Вы огорчать партию, партия забрать одна кошка жена». Потом у Парадоксов стали интересоваться: отчего в их играх так мало женщин? Ну, Crusader Kings по степени реалистичности находится где-то на уровне Stellaris, там можно включить даже волшебство или вторжение ацтеков в Европу – так что почему бы и не дать полные права женщинам? Но когда речь зашла о Hearts of Iron, возникли трудности. Бедным шведам пришлось вбухать почти всех женщин в советскую авиацию («Нааайт бомбер реджимент, файф-хандрид-эйти-ээээйт!») и выдумать какую-то маньчжурскую генеральшу, чтобы хоть как-то соблюсти гендерные квоты в офицерском составе. Теперь наступил двадцать второй год, в котором Paradox упрекают в возможности play wide – играть, максимально расширяя свое государство. Ничего не поделаешь. Такова специфика темы: делая игровыми агентами реальные государства, вы оказываетесь на минном поле. Не зря же чуть ли не каждое художественное произведение на Западе украшает вопль курсивом: «Все имена и события вымышлены, все совпадения случайны!». При этом твиттерные кабысдохи проигнорировали тот факт, что шведская студия уже лет десять как изо всех сил проповедует в своих играх регионализацию. Потому что сами в них не играют. Иначе бы модные в этом сезоне карте «деколонизированной» России не были бы так бессмысленно нелепы. Парадоксы давно выполнили за вас всю работу, неужели так сложно сделать скриншот?