Референдум провалился, но Бавария от притязаний на Пфальц не отказалась (хотя открытым текстом об этом не говорят). Баварские организации и фонды по-прежнему ведут свою работу на другом берегу Рейна, как будто на дворе все еще славный 1842 год. Более того, в правительстве Баварии до сих пор имеется специальный человек, занимающийся вопросами Пфальца, а на сам Пфальц распространяется ряд особых баварских правил – ну, например, пфальцские школьники наравне с баварскими могут подавать на стипендию в Максимилианеуме (баварском фонде для одаренных учащихся, сверхпрестижная вещь). Де-юре, конечно же, Бавария не предъявляет претензий на бывшую провинцию (т.к. это физически невозможно в текущей конфигурации ФРГ), но де-факто они подразумеваются.
Ну и, наконец, у Баварии есть свои дипломатические представительства в мире и даже самостоятельно заключенные международные договоры. К баварским представительствам обычно относятся с усмешкой – это «квазипосольства», «понарошку». Ради бога, только если что-то выглядит как утка и крякает как утка – это, вероятно, все же, утка. Баварских представительств в мире несколько десятков; как правило, они подчинены министерству экономики и заняты выстраиванием деловых связей. Однако совершенно очевидно, что их конверсия при необходимости будет выполнена очень быстро. Кроме того, есть особые представительства: они подчиняются не министерству экономики, а напрямую государственной канцелярии Баварии. Такие представительства, например, находятся в Праге и Квебеке. В этом году к ним добавилось еще одно – в Лондоне:-)
Про международные договоры, заключенные Баварией я уже как-то рассказывал. Напомню вкратце: уже упомянутый премьер-министр Вильгельм Хёгнер после войны сумел пробить для Баварии возможность самостоятельно заключить договор с Австрией об аренде лесных массивов вокруг Берхтесгадена. Использовав лазейку в законодательстве, Мюнхен и Вена подписали соглашение, обойдясь без скрипящего зубами Бонна.
Нетрудно заметить, кстати, что «квазисуверенность» Баварии – это не идея-фикс какой-то отдельной партии, а интегральная часть всей политической системы этой земли. Основу заложил именно второй послевоенный премьер-министр Баварии Хёгнер, социал-демократ. Но, разумеется, весь процесс мог быть запущен только с ведома и разрешения оккупационных властей, поэтому речь идет не о случайности, а спланированном и продуманном проекте.
О баварском сепаратизме знают все: это такой же бренд, как Нойшванштайн или Октоберфест. Но не все, вероятно, представляют, насколько в Баварии подготовлена теоретическая часть этого проекта. Федеральная земля Бавария – это полноценный зародыш государства, с ручками и ножками. Срок уже большой, так что аборт был бы тяжелым грехом; можно лишь поставить процесс на паузу, чтобы принять необходимые меры – купить кроватку и запас подгузников, а также озаботиться местом в детском саду.
Причины этого, как я уже говорил, нужно искать не в исторической преемственности нынешней федеральной земли со славным королевством, а в злой или доброй (как посмотреть) воле держав-победительниц во Второй мировой войне. Перепахав немецкий север и запад, изуродовав восток, они почти не тронули юг. Причем, речь не только о Баден-Вюртемберге (в целом, повезло) и Баварии (повезло). Слон в комнате – это Австрия.
Австрию по итогам ВМВ не тронули вообще. Ее могли разделить на выдуманные страны, вроде Тироля и Штирии. Или хотя бы «ФРА» и «АДР». Ее могли пристегнуть к Германии в качестве новой федеральной земли (она лишь немногим больше Баварии). Ее могли поделить между соседями, в конце концов. Ничего этого не произошло. Оккупационные войска (даже советские!) сдуло через десять лет, Австрия получила законодательную защиту от гипотетического будущего аншлюсса, а также нейтральный статус: она, напомню, до сих не в НАТО. Да и в ЕС у Австрии положение особое – ей разрешаются вещи, которые не по чину ее северной соседке. Как такое получилось?
Этот вопрос сильно выходит за рамки заявленной темы, поэтому пока обсуждать мы его не будем. Допустим, что так сложилось исторически :-)
