Как вдруг произошло странное. 10 января, в тот самый день, когда Гитлер назначил финальную дату вторжения, с аэродрома Лодденхайде под Мюнстером взлетел самолет Bf-108, которым управлял майор Эрих Хёнманнс. Вместе с ним на борту находился другой майор, Гельмут Райнбергер. Они направлялись в Кёльн. Хёнманнс вылетел буквально «просто так»: ему нужно было налетать несколько дополнительных часов, ну и заодно он собирался забросить своей жене в Кёльне грязное белье для стирки. Рядом совершенно случайно проходил Райнбергер, направлявшийся в Кёльн на совещание штаба, и Хёнманнс от чистого сердца предложил подбросить, раз уж по пути. Проблема в том, что Райнбергер вез с собой портфель, в котором лежал план вторжения во Францию через Бенилюкс (точнее, та его часть, которая касалась подразделения Райнбергера, однако общий замысел был очевиден). Вообще-то, транспортировка таких документов по воздуху была категорически запрещена отдельным постановлением Геринга, и Райнбергер собирался добраться до Кёльна ночным поездом, но тут некстати подвернулся Хёнманнс. От Мюнстера до Кёльна примерно 120 километров. Что может пойти не так? Но Хёнманнсу каким-то образом удалось сбиться с курса, перепутать Рейн с Маасом и аккуратно разбиться возле бельгийской деревни Маасмехелен – шумно, но без жертв и порчи ценного портфеля. Затем начался сущий Монти Пайтон. Сначала Райнбергер громко (чтобы все вокруг услышали) причитал: «О, боже мой, у меня же секретные документы в портфеле, какой ужас!». Потом два майора столь же шумно интересовались у местных крестьян, где они разбились. - Бельгия! О, нет! У меня секретные документы! Документы решили сжечь, но – какая досада! – единственная зажигалка сломалась. Пришлось опять идти к крестьянам за спичками. - Понимаете, у нас тут секретные документы. Мы их сжечь хотим. Одолжите огоньку, силь ву пле? Бумаги упорно не разгорались, пока, наконец, не появились бельгийские полицейские. Чуть занявшиеся документы были немедленно потушены, а немцы доставлены на пограничный пункт для допроса. Недогадливые бельгийцы все никак не хотели понимать происходящее, поэтому Хёнманнс отвлек охрану, а Райнбергер предпринял еще одну демонстративную попытку сжечь бумаги – он кинул их в печь; кинул максимально шумно и неловко, чтобы бельгийцы успели их достать и, наконец, сообразить, что тут происходит. «Мехеленский инцидент» имел два важных последствия. Во-первых, немцам пришлось отказаться от стандартного плана, раз уж он попал в руки противника. Единственной альтернативой оставался план Манштейна, который, после некоторых модификаций, приняли на вооружение. А во-вторых, в мае Союзники поступили именно так, как требовалось по плану Манштейна – вошли в Бельгию, что привело к окружению англо-франко-бельгийской группировки. (И, наконец, «Дюнкерку»: закономерному эпилогу Странной Войны)