Борьба немцев за свои права в Южном Тироле интересна двумя моментами. Во-первых, она стала первым подобным движением в послевоенной Европе. Еще не было терактов ИРА и даже ЭТА, не действовали левые террористические группы вроде RAF, а про исламский терроризм вообще еще никто не знал. Появление тирольских повстанцев произошло очень быстро и удивительным образом совпало с получением ФРГ независимости де-юре. На проектную мощность молодая немецкая республика вышла в конце пятидесятых – и тогда же в Тироле началось шевеление. В документалке об этом, кстати, говорится буквально открытым текстом. Австрия к происходящему в Южном Тироле относилась тогда индифферентно, а вот Бавария через различные «благотворительные» организации снабжала славных тирольцев всем необходимым. Такой вот «Андреас Хофер» наоборот. «Все необходимое» включало в себя оружие и взрывчатку. Один из «пустерских парней» вспоминает, как они получили шестьдесят кило взрывчатки: уже после побега из Италии, тирольцы культурно пили пиво в баварском ресторане, как вдруг подъехали какие-то незнакомые люди и передали им три рюкзака со взрывчаткой. Мир не без добрых людей. - Так все и было, - трясет бородой веселый дедушка-тиролец. Итальянский журналист с подозрительно хорошим немецким заходит дальше, и даже строит какие-то возмутительные конспирологические теории, что возня в Тироле была устроена для тренировки немецких и итальянских спецслужб. Внедрение, агентурная деятельность, отработка партизанской войны – все это нужно где-то отрабатывать, чтобы держать органы в тонусе. Как известно, чтобы создать настоящие контртеррористические подразделения, европейским странам потребовался настоящий теракт – в Мюнхене на Олимпиаде 1972 года. А во-вторых, само положение немцев в Южном Тироле довольно необычно. Это, вероятно, единственный регион в Европе, где после войны сохранилось немецкое меньшинство, сумевшее защитить свои права. В самом деле: есть две чашки Петри с немцами: Восточная Европа и Западная. Что произошло в каждой после войны? Из Восточной Европы немцев просто вышибли. Тех, кто бежал недостаточно быстро – убили. А в Западной Европе немцам разрешили остаться, но был взят курс на активную ассимиляцию. Сравнимым с Южным Тиролем примером можно считать французский Эльзас – там немцам тоже запрещали говорить на родном языке и быстро-быстро переучивали их на французский. Но вот «Комитета освобождения Эльзаса» там почему-то не появилось. Все прошло без сучка и задоринки. Der Ochs, le bœuf, la vache, die Kuh, ferme la porte, die Tür mach zu! Двадцать лет, и Эльзас щебечет на французском. Потому что c’est chic de parler français. И никаких взрывов и убитых жандармов. Итальянцы же возились с Тиролем десятилетиями, но так ничего и не добились: регион как говорил по-немецки, так и говорит. Даже в Больцано, последнем бастионе lingua italiana, немецкий знают все – надо же как-то с туристами общаться. Можно, конечно, объяснить это борьбой тирольцев за свои права; но в данном случае BAS – это не причина, а следствие. Почему-то у итальянцев не получилось проделать с немцами то же самое, что сделали французы. И шумная деятельность BAS тут не при чем, это признают даже его бывшие члены. Необходимые документы Южному Тиролю выдали в 1972 году решением сверху, после чего он стал фактически автономией в автономии. Было бы наивно думать, что для подобного результата в европейском государстве достаточно взорвать несколько опор ЛЭП и убить пару дюжин карабинеров. (В баварской документалке высказывается кощунственное предположение, что карабинеров на самом деле убивали итальянские спецслужбы. Осуждаем. «Ну не могут же они!») И особенно показательно, что процесс реализации Второго Статута об автономии Южного Тироля растянулся на двадцать лет, чтобы завершиться в 1992 году – как раз к подписанию Маастрихтского договора. Удобно, когда все спланировано на десятилетия вперед. Партизанская война, строительство автономии, образование ЕС, создание еврорегиона «Тироль» – и вот, прощение ветеранов европейского регионализма, выглядящее скорее как признание заслуг.