Замок Драхенбург (нем. Schloss Drachenburg) — замок, расположенный на склонах горы Драхенфельс недалеко от города Кёнигсвинтер на северо-западе Германии. Архитектурный стиль — неоготика. Построен в XIX веке.
Сам замок является архитектурной одой легенде о подвиге Зигфрида — героя «Песни о Нибелунгах», убившего дракона на горе Драхенфельс, где и возвели сооружение. После убийства дракона Зигфрид омылся его кровью, стал неуязвимым и совершил еще множество великих подвигов.
Внешний вид драугра зависит от того, как он умер. Например, павшие в бою продолжают истекать кровью, а у утопленников с тела стекает вода. Они обладают сверхчеловеческой силой и могут значительно увеличиваться в размерах. Их мертвые тела обычно раздутые, почерневшие, пахнущие гнилью и плесенью. В «Саге о людях с Песчаного берега» автор описывает Торольва, ставшего драугром, как «все еще не разложившегося, с видом самым, что ни на есть, адским; он был черен как Хель и огромен как бык».
В отличие от классических зомби, у драугров сохраняется некое подобие интеллекта и даже души. Некоторые умеют принимать разные облики, предсказывать погоду или даже видеть будущее. Обычно драугры — просто стражи сокровищ в гробницах, но есть и другие, которые намеренно вредят людям, особенно тем, кто обидел их при жизни.
Убивая своих жертв, драугры используют разные методы: давят их своими огромными телами, пожирают целиком, высасывая кровь, подобно вампирам, либо же сводят с ума.
Друзья! Возобновляем активность, а также хотим анонсировать новый канал «03:00»@exorciseyourself, посвященный демонологии — изучению злых духов в мифах и легендах народов мира.
«Безжалостная красавица» («La Belle Dame sans Merci») — баллада английского поэта-романтика Джона Китса, написанная в 1819 году. В балладе рассказывается о загадочной фее, которая приговаривает рыцаря к ужасной судьбе, соблазняя его своим взглядом и пением. Баллада повлияла на формирование образа роковой женщины в мировой живописи, вдохновив многих художников на написание величайших шедевров искусства.
Зачем, о рыцарь, бродишь ты Печален, бледен, одинок? Поник тростник, не слышно птиц, И поздний лист поблек.
Зачем, о рыцарь, бродишь ты, Какая боль в душе твоей? Полны у белок закрома, Весь хлеб свезен с полей.
Смотри: как лилия в росе, Твой влажен лоб, ты занемог. В твоих глазах застывший страх, Увяли розы щек.
Я встретил деву на лугу, Она мне шла навстречу с гор. Летящий шаг, цветы в кудрях, Блестящий дикий взор.
Я сплел из трав душистых ей Венок, и пояс, и браслет И вдруг увидел нежный взгляд, Услышал вздох в ответ.
Я взял ее в седло свое, Весь долгий день был только с ней. Она глядела молча вдаль Иль пела песню фей.
Нашла мне сладкий корешок, Дала мне манну, дикий мед. И странно прошептала вдруг: «Любовь не ждет!»
Ввела меня в волшебный грот И стала плакать и стенать. И было дикие глаза Так странно целовать.
И убаюкала меня, И на холодной крутизне Я все забыл в глубоком сне, В последнем сне.
Мне снились рыцари любви, Их боль, их бледность, вопль и хрип: La belle dame sans merci Ты видел, ты погиб!
Из жадных, из разверстых губ Живая боль кричала мне, И я проснулся — я лежал На льдистой крутизне.
И с той поры мне места нет, Брожу печален, одинок, Хотя не слышно больше птиц И поздний лист поблек.
«Поцелуй Смерти» - скульптура на кладбище Побленоу в Барселоне, Испания.
В могиле, над которой установлена скульптура из мрамора, покоится некий Жозеп Ллаудет Солер. Эпитафия гласит: «Его юное сердце перестало биться, кровь застыла в венах, а силы покинули тело. В объятиях смерти Вера вознесла его на небеса. Аминь»
Поль Гюстав Доре, иллюстрация к «Божественной комедии» Данте Алигьери. Ад, Песнь XIII. «Там гнезда гарпий, их поганый след, Тех, что троян, закинутых кочевьем, Прогнали со Строфад предвестьем бед.
С широкими крылами, с ликом девьим, Когтистые, с пернатым животом, Они тоскливо кличут по деревьям»
Статуя Святого Варфоломея в Миланском соборе, Италия. XVI век.
Согласно преданию, язычники распяли его вниз головой, однако он продолжил читать молитву. Тогда его сняли с креста, содрали с него живьем кожу и обезглавили. Скульптор изобразил Варфоломея с книгой в одной руке и ножом в другой, обернутым в собственную содранную кожу. Он создал настолько анатомически совершенный шедевр, что увековечил на постаменте свое творение надписью: «Не Пракситель создал меня, а Марко д’Аграте».