Херсонщина -- на войне у любого человека, даже бывалого храброго берсерка, становится немного другое лицо. С него как бы спадает некий пласт, и оно становится одновременно слегка детским и слегка мёртвым. Мимика беднее, но выразительнее, мышцы лица как будто не хотят работать ради излишних эмоций. Взгляд серьёзнее и чище, вдумчивее. Я это замечал даже на фронтовых фотографиях друзей и знакомых, которых видел лично, а теперь вот убедился сам. Отъезжаешь пять километров от фронта -- и перед тобой немного другой человек; не такой, какой он был на фронте только что -- это производит очень мощное впечатление. Сидит десантура, боевая выкладка весит больше, чем ты, шутит гусарские шутки, хохочет. А ты видишь перед собой, натурально, пятилетнего мальчика, который только что научился кататься на велосипеде и рад этому; мальчик при этом иной раз видел такое, что живому человеку видеть, пожалуй, и не следует -- правило иногда не работает с легкомысленными персонажами, которые почему-то уверены, что уж с ними-то здесь точно ничего не случится