Один из моих попутчиков -- приятный усатый мужик 50+, очень русский типаж -- внешне грубоватый и ощетинившийся, но на самом деле добродушный, и видит гораздо больше, чем показывает. 15 лет работал механиком в поезде. Поскольку железные дороги для меня в пирамиде фетишей находятся даже выше тюркских женщин с особенными губами, я задаю ему много вопросов про отрасль. Его поинты следующие: -- кругом разгильдяйство -- вот при СССР было да, а теперь никуда не годится -- мы сами больше ничего не умеем делать, скоро всё накроется Месяц назад мне то же самое рассказывал бывший зам главного конструктора с одного из наших известнейших авиазаводов. Три месяца назад -- айтишник про инженерное образование. Про войну сейчас все тоже так говорят. С одной стороны, все эти люди искренне переживают. С другой, уж слишком стандартизированны их разговоры, и сам их ТОН отдаёт безнадëгой, даже некоторым самоедством с привкусом достоевщины. Кажется, часть проблемы в любой отрасли заключается в изначальном настрое тех, кто там работает (Крылов бы тут сказал, что это начальство так специально людей настраивает, и отчасти был бы прав, но это отдельная тема). То есть, люди сперва разрешают себе и остальным разгильдяйство, безнадёжное отставание от Запада и невозможность догнать и перегнать совок, а потом с чистой совестью хуëво работают. Попутчики напротив разгадывают кроссворды, и разгадывают их тоже хуёво. Я залез на верхнюю полку, подслушиваю вопросы, быстро гуглю и блистательно им подсказываю. За окном наконец-то сплошные степи и поля. Еду дальше.