Мария рассказывала, что как-то от голода ей снился сон, будто она отрубает собственную руку, чтобы съесть её. Недавно я узнала, что голодные видения о самопоедании - симптом предсмертной агонии. Но она выжила. Ей было 30 лет, когда закончилась блокада. У неё наступил климакс, она облысела и до конца дней ходила в платочке. Умерла она глубоко за 90 лет. VI. В 1945 году Юра вернулся из псковских лесов в Ленинград к маме без папы в другую коммуналку, потому что старый дом разбомбили. В этот же победный год Юра пошёл в школу, часто наблюдал, как колонной водили пленных немцев. Они мастерили хорошие игрушки из дерева, каких у советских детей тогда не было. Он давал немцам хлеб, а они ему игрушки. Как-то раз Юра спросил соседку: в какую сторону мне нужно пойти, чтобы дойти до Пскова? А Мария так и не смогла расстаться с Кировским заводом и работала там до глубокой старости. Когда не могла уже стоять у станка, работала гардеробщицей. Их всех тянуло к месту, где они пережили войну. P.S. Говорят, опыт массовых истреблений и страданий не проходит бесследно для будущих поколений на уровне генов. Я могу выбросить любую еду, но хлеб тяжело.