«Куда смотрит прокуратура?» — раздался в студии манерный голос рыжего депутата. Передача про произвол мафии в моргах одного южного региона. Хотелось крикнуть в ответ, что прокуратура смотрит на иноагентов и навальнистов, геев и моргенштернов. Прокуратуре некогда смотреть на мафию. И Следственному комитету некогда. Они там озабочены культурой и ЕГЭ. Полиции и подавно некогда — полиция занята более важными делами. А ещё не факт, что обращаться ко всем этим органам в принципе безопасно. Вот сегодня шёл мужик с большой сумкой по Заводскому шоссе. И вдруг достаёт из сумки целлофановый пакетик и бросает в траву у дороги. В пакетике пластиковый кофейный стакан с крышкой. Первая мысль — выкинул мусор, не донеся до урны. Вторая мысль — сделал закладку с наркотиками. Уж больно странный поступок — на ходу открыть сумку и выкинуть оттуда стаканчик, заботливо уложенный в пакетик. Да и стаканчик упал вертикально, словно в нём что-то есть — пустой такой стакан бы полетел на ветру. Но кто же станет проверять, что там в стаканчике, и вызывать полицию? Себе дороже — потом ещё на тебя же и свалят. Это быстрее и проще, чем искать давно ушедшего в неизвестность мужика. Точно так же, как проще искать зло среди сторонников оппозиции, свободы слова, деятелей культуры и отличающихся от толпы граждан. Когда правоохранители не занимаются охраной права и закона, им все реже приходится рассчитывать на содействие граждан. Граждане либо боятся правоохранителей, либо не считают нужным им помогать. Сегодня ты поможешь человеку в форме, а завтра человек в форме вломится к тебе домой или завалит на улице. И если государство с такими взаимоотношениями между гражданами и правоохранителями не революционируется изнутри системы, его придётся революционировать извне.