Григорий Дашевский

КАРАНТИН 

Тот храбрей Сильвестра Сталлоне или 
его фо́тока́рточки над подушкой, 
кто в глаза медсестрам серые смотрит 
      без просьб и страха, 
а мы ищем в этих зрачках диагноз 
и не верим, что под крахмальной робой 
ничего почти что, что там от силы 
      лифчик с трусами. 
Тихий час, о мальчики, вас измучил, 
в тихий час грызете пододеяльник, 
в тихий час мы тщательней проверяем 
      в окнах решетки. 

СНЕГОВИК 

Строили снеговика вдвоем. 
Обнимают ком, по насту скользят. 
Пальцы не гнутся, снег стал темный. 
Без головы оставить нельзя. 

Сорок у одного. Хорошо хоть, 
другой здоров — молодец, звонит. 
«Спросите, что в школе, спросите еще, 
зачем он снеговику говорит 

не таять, к нам приходить домой. 
Он огромный, он мне не нужен. 
То безголовый, то с головой. 
От него на паркете темные лужи». 

БЛИЗНЕЦЫ 

           Н. 

Близнецы, еще внутри у фрау, 
в темноте смеются и боятся: 
«Мы уже не рыбка и не птичка, 
времени немного. Что потом? 
Вдруг Китай за стенками брюшины? 
Вдруг мы девочки? А им нельзя в Китай». 

*** 
Марсиане в застенках Генштаба 
и способствуют следствию слабо 
и коверкают русский язык 

«Вы в мечту вековую не верьте 
нет на Марсе ничто кроме смерти 
мы неправда не мучайте мы» 

*** 
Благодарю вас ширококрылые орлы. 
Мчась в глубочайшие небесные углы, 
ломаете вы перья клювы крылья, 
вы гибнете за эскадрильей эскадрилья, 
выламывая из несокрушимых небесных сот 
льда хоть крупицу человеку в рот — 
и он еще одно мгновение живет.