Макс Росочинский

***

1.

Опираюсь о стену. Тверда — стена.
Я, сбиваясь, мямлю: моя страна.
Да — моя, проговариваю, потея.
И, уставившись на подсказку-флаг,
говорю: страна разрослась, как рак,
и военным парадом прошлась по телу.

Только речь моя никого неймёт
(златоуст — безустый).
А потеть и мямлить в зачёт нейдёт
(вызубрил безумство).

Исправляюсь. Славлюславянский род.
Говорю: революция — это гроб.
Был, мол, деспот древний, назвался Ирод.
Православных он не любил идей
и за то войною губил детей.
Вывод?

2.

И меня пробирает знамён озноб,
дорожить заставляет животной дрожью
и просить у прапора: вейся, чтоб
излечиться великодержавной ложью.

Песня, пойся. Смерти блесна, мерцай.
Безнаживкиброшусь на снасти славы.
Отрекусь от имени, от лица,
а в блесне державной мерещится
красота, которой не будет равных.

Нарастай, не меркни, застынь, постой.
Остальных расталкивая, глотаю.
Застревает в гортаниотечество
и клокочет в гортани.