История вторая. Рождественская. От Диккенса. Скрудж в сопровождении третьего Призрака наблюдает отвратительную сцену в лавке старьёвщика. Подёнщица принесла на продажу полог с кровати, одеяло и рубашку, снятую с покойника – варварское нарушение норм не только морали, но и санитарной гигиены даже в глазах видавшего виды старьёвщика. Он колеблется, разглядывая товар – а вдруг хозяин от заразы помер. Между ними происходит диалог: 'I hope he didn't die of anything catching? Eh?' said old Joe, stopping in his work, and looking up. 'Don't you be afraid of that,' returned the woman. 'I an't so fond of his company that I'd loiter about him for such things, if he did. Ah! you may look through that shirt till your eyes ache; but you won't find a hole in it, nor a threadbare place. It's the best he had, and a fine one too. They'd have wasted it, if it hadn't been for me.' 'What do you call wasting of it?' asked old Joe. 'Putting it on him to be buried in, to be sure,' replied the woman with a laugh. 'Somebody was fool enough to do it, but I took it off again. If calico an't good enough for such a purpose, it isn't good enough for anything. It's quite as becoming to the body. He can't look uglier than he did in that one.' — А отчего он умер? Уж не от заразы ли какой? — спросил старик и, бросив разбирать вещи, поднял глаза на женщину. — Не бойся, — отвечала та. — Не так уж приятно было возиться с ним, а когда б он был еще и заразный, разве бы я стала из-за такого хлама. Эй, смотри, глаза не прогляди. Да можешь пялить их на эту сорочку, пока они не лопнут, тут не только что дырочки — ни одной обтрепанной петли не сыщется. Самая лучшая его сорочка. Из тонкого полотна. А кабы не я, так бы зря и пропала. — Как это пропала? — спросил старьевщик. — Да ведь напялили на него и чуть было в ней не похоронили, — со смехом отвечала женщина. — Не знаю, какой дурак это сделал, ну а я взяла да и сняла. Уж если простой коленкор и для погребения не годится, так на какую же его делают потребу? Нет, для него это в самый раз. Гаже все равно не станет, во что ни обряди. Английское calico, французское calicot и произошедшее от него русское коленкор – это тоже индийский ситец, ситец из город Каликут (Calicut) – не путать с Калькуттой (Culcutta). Современное название Каликута - Кожикоде (Kozhikode). Это порт на западном побережье Индии. Именно в Каликут прибыла экспедиция Васко да Гамы в 1498 году, открыв таким образом морской путь из Европы в Индию. И там они познакомились с индийскими хлопчатобумажными тканями. Вообще терминологически calico обозначает тип ткани, а chintz - это calico с соответствующим дизайном, “калико в цветочек”: Skilled painters and printers developed sophisticated techniques to embellish calico cottons, typically using natural dyes; these decorated calicos are then called chintz fabrics. Хотя иногда эти слова используются взаимозаменяемо – ситец с ярким принтом. Поэтому и у слова calico со временем появилось “цветное” значение – пегая масть лошадей (с 1807), и – любители котиков, внимание! – трёхцветный окрас кошек (с 1882). Русское слово “коленкор” расширило свою семантику в ином направлении. После специальной обработки коленкор использовался в полиграфической промышленности для создания книжных/тетрадных переплётов. И, вероятно, именно отсюда он перекочевал во фразеологизмы типа “совсем другой коленкор” = совсем другое дело, “вот такой коленкор” = “вот такое дело”. PS У слова chintzy кроме кричащей безвкусности есть ещё значения дешёвый, некачественный/cheap and badly made и прижимистый, мелочный someone who is chintzy does not like to spend money or give things to people. Оба эти значения маркируются словарями как американизмы.