Нам, выросшим на шедевральных советских мультиках, невероятно сложно смириться с тем, что Сова (Owl) в "Винни-Пухе" и Багира (Bageerah) в "Маугли" в оригинальных произведениях - самцы 🙈 Тем более что их феминные черты так явно подчёркнуты: Сова носит розовую шляпку с лентами, а потягивающаяся и томно мурлычущая Багира - это просто воплощение женской сексуальности. У Киплинга Багира - это храбрый воин, противник Шер-Хана. Их отношения с Маугли - мужская дружба, боевое братство. Функция материнской опеки полностью и однозначно возложена на Волчицу. У нас же выходит то ли сыновняя любовь, то ли романтическое влечение, то ли... А что б сказал на это Фрейд🤔 Owl у Милна - это пародия на выпускника английской частной школы - выскочку, сноба и зануду, скрывающего своё невежество за псевдоучёной риторикой. Это узнаваемый типаж викторианской Англии и частый объект сатиры. Особый гротеск Сове добавляет то, что он на самом деле не заканчивал никакой школы и даже читать толком не умеет. Что меняет превращение его в пожилую даму с академическими замашками? Всё. Нужно сказать, что в чопорной викторианской Англии женщина считалась цивилизующим началом, противостоящим варварству и облагораживающим дикость. Присутствие в обществе женщин, и особенно молодых девушек, задавало планку приличного поведения всем остальным. Соответственно мужская субкультура формировалась как пространство, где можно (не)много расслабиться - с портвейном, табаком и непристойностями - в столовой, когда дамы после обеда удаляются в гостиную, или в закрытом клубе. Вторжение женщины в замкнутое мужское сообщество - это типичный сюжет и источник комизма в литературе. Мир Винни-Пуха - это мужской мир, мир мальчишек. И Сова - часть этого мира, один из них. Нарушителем гендерного спокойствия в истории Милна является не Сова, а Кенга, и от неё, единственного персонажа женского пола, несущего угрозу всеобщему празднику непослушания, обитатели Леса стремятся избавиться. Похожая ситуация внезапного появления дамы на мужской территории наблюдается в "Алисе в Стране чудес" в сцене безумного чаепития. Один из участников этого на самом деле мужского междусобойчика иногда превращается в русских переводах в Мышь-Соню. А ведь с дамами непозволительно обращаться столь бесцеремонно: "Болванщик и Заяц облокотились на неё, словно на подушку, и разговаривали через её голову". Вспомним "Питера Пэна": "Но что было делать с Венди, когда её здоровье находилось в таком плачевном состоянии? — Давайте отнесем её вниз, в наш дом, — предложил Кудряш. — Точно, — поддержал его Малышка. — С тётеньками так и надо поступать. — Нет, нет, — сказал Питер. — Не смейте к ней притрагиваться. С ней надо обращаться уважительно. — Я тоже так думаю, — сказал Малышка. — Но если её оставить тут, она умрёт, — сказал Болтун. — Точно, умрёт, — поддержал его Малышка. — Только выхода всё равно нет. — Есть, — возразил Питер. — Мы построим для неё домик, прямо вокруг неё. Все пришли в восторг". Вот, вот как должны джентльмены обращаться с тётеньками, даже если те находятся в бессознательном состоянии 😆 Ну и ещё пример. На этот раз из пары русский-немецкий языки. Процитирую книгу "Язык и межкультурная коммуникация" С.Г. Тер-Минасовой: Гениальный М. Ю. Лермонтов несколько «подпортил» своим переводом известное стихотворение Генриха Гейне о северном кедре, тоскующем о далекой южной пальме. В переводе Лермонтова о прекрасной пальме тоскует... сосна: На севере диком стоит одиноко На голой вершине сосна И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим Одета, как ризой, она. И снится ей все, что в пустыне далекой, В том крае, где солнца восход. Одна и грустна на утесе горючем Прекрасная пальме растет. Если бы Лермонтов переводил с английского, где одно какое-то дерево (без рода и пола, но с артиклем) —a cedar — мечтало бы о другом каком-то дереве —a palm-tree, тогда это было бы более извинительно. Но у Гейне всё указано точно: ein Fichtenbaum (мужской род), еiпе Palme (женский род)". А вы знаете ещё примеры подобных мутаций? #трудности_перевода #books_по_полочкам #игра_слов