«Цивилизованные» рынки от «ну таких» принято отличать по отношению провайдеров к клиенту, наиболее ярким выражением которой является вопрос «когда вы берете с клиента деньги и что ему за это обещаете»?
И в этом смысле довольно показательно, что в нашем в онлайн-обучении до сих пор весьма распространено отношение к обучаемому в стиле «мы вам пообещаем трудоустройство, которого на самом деле обеспечить не сможем, и возьмем за него (весьма приличные) деньги вперед».

Некоторые онлайн-платформы прямо используют в рекламных материалах слово «гарантированное трудоустройство», другие – публикуют заявления типа «90% наших студентов трудоустраивается либо сразу, либо через некоторое время после наших курсов».
Есть и такие, кто честно пишет, что на самом деле их партнеры-работодатели забирают в районе 30-40% лучших учеников курсов, поэтому никакой гарантии нет, но есть, например, услуга карьерного консультанта. Но деньги с вас все равно возьму вот прям щас.

Чаще всего создатели онлайн-платформ проходят эти три стадии последовательно, хотя некоторые особо отмороженные товарищи остаются на первой стадии, даже вырастая в большой бизнес.
Мы пока не знаем ни одной школы, которая ушла дальше третьей стадии. А между тем, есть и четвертая – и она выглядит как хороши известный, например, рекрутерам, принцип Success Fee – то есть «вы платите, только если трудоустраиваетесь после наших курсов».

Для нашей части мира звучит несколько странно – как же так, услуги мы оказываем сегодня, а получаем процент от зарплаты, причем если студент не просто трудоустраивается, а еще и начинает получать не меньше определенной суммы в месяц.
Крупнейшая школа, работающая по такой модели – Lambda School, получившая в общей сложности $122 млн инвестиций, в теченик двух лет забирает себе 17% от зарплаты бывших студентов, как только они начинают получать не меньше 4167 долларов в месяц (около 300 000 рублей). На круг, по сведениям платформы со студента получается до 30 000 долларов – неплохо по любым меркам, особенно если счет таких студентов идет на тысячи.

Конечно, цифры для нашего рынка нерелевантные – у нас столько получает хороший качественный миддл, а готовят в таких школах все-таки в основном джунов. Но вот латиноамериканский стартап Henry, работающий по такой же модели, берет деньги в течение тех же двух лет в размере 15% от зарплаты тех выпускников, кто начинает зарабатывать более $500 в месяц – а вот это уже, что называется, наш размерчик.

Основная беда такой модели – отсутствие сколько-нибудь гарантированного дохода в первые несколько месяцев, а то и лет. С другой стороны, создатели Henry подсчитали, что в Латинской Америке около миллиона позиций программистов с необходимой им зарплатой, и всего-то около 100 тысяч подходящих кандидатов. А это уже повод для инвесторов вкладывать в них деньги – и первые полтора миллиона долларов ребята уже подняли.

Со сбором денег с выпускников школы действительно могут быть сложности. Откуда школа узнает, что ее выпускник зарабатывает означенную сумму – это вопрос. И на это, в зависимости от риск-профиля страны, стоит закладывать дополнительные потери. Но с другой стороны, если уж коллеги в Латинской Америке (включая не только относительно законопослушную Аргентину и вполне обеспеченный Уругвай, но и, например, Колумбию) понимают, как с этим справляться – то и нашим школам грех не задуматься о такой модели.

Помимо вопроса «неужели у нас на ИТ-рынке в этом смысле все грустнее, чем в Колумбии?», есть в этой модели еще и демонстративное доверие к людям, которых вы учите – а заодно и уверенность в качестве собственных образовательных услуг, да и определенное благородство что ли. Можно вспомнить книжку Талеба Skin in the Game, а можно просто фразу «Во-первых это красиво». Тут уж как вам угодно.