Один наш источник, получивший MBA в неплохой европейской бизнес-школе в конце 2008 года, решил, что в Европе бушует кризис, а в России экономика на подъеме – и оправился на Родину в надежде попасть там в стратегическую консалтинговую компанию «большой тройки». Надежды молодого человека были вполне обоснованы – два года, проведенные за решением кейсов, неплохая средняя оценка, насмотренность и имевшийся к тому времени некоторый опыт давали ему неплохие шансы попасть в элиту мировой корпоративной бюрократии. Однако возвращение на Родину заняло некоторое время, и на рынок труда Москвы он вышел в 2009 году, когда до Москвы докатился всемирный экономический коллапс и все приличные консалтинговые фирмы, включая и «тройку», сокращали персонал, а не нанимали. В итоге, после того как наш герой получил от ворот поворот в силу не подготовки, но ситуации, ему пришлось некоторое время работать в компании и на должности, которые он теперь, с высоты вполне успешной карьеры, вспоминает исключительно с улыбкой, настолько они отличались от работы гламурных стратконсультантов. В последующие годы молодой человек еще пару раз пытался закрыть гештальт и попасть в «тройку», но навыки решения кейсов были уже не те, да к тому же карьера в другом направлении уже пошла в гору. Наш герой ни о чем не жалеет, и скорее благодарит судьбу за приключения, но упоминает при этом, что, попади он в 2009 году на вакансию мечты сразу, его карьерный трек был бы несколько менее извилистым, и, возможно, он добился бы всего чуть раньше и с меньшими затратами. Этой истории нашлось вполне научное подтверждение. Джесси Ротштейн из Калифорнийского университета в Беркли выпустил исследование, что люди, начавшие карьеру в период экономического спада, не просто получают за карьеру меньше денег, чем их коллеги, более удачливые с точки зрения времени старта, но и навсегда теряют в возможностях трудоустройства. История про деньги кажется очевидной: в кризис меньше платят, и поэтому выпускники вузов, вышедшие на рынок в этот период, получают меньше. Впрочем, в течение нескольких лет им удается выйти на заработки, сопоставимые с доходом в таком же возрасте тех людей, кто начинал карьеру в более тучные годы (хотя заработки, потерянные в первые годы карьеры, естественно, никто не компенсирует). Но гораздо интереснее другое. В среднем среди тех, кто начинает карьеру в условиях экономического спада, больше безработных – и их всю жизнь будет больше, даже когда времена исправятся. Один читаемый нами иногда автор предложил такое объяснение: более высокий уровень безработицы среди тех, кто начал карьеру в кризис, связан с меньшим количеством стартовых вакансий. А если в первый год вы не попали на стартовую вакансию мечты, то через пару лет, когда стартовых вакансий снова будет много, вас туда уже запросто могут не взять – у вас будет нерелевантный опыт. Отсюда меньшие возможности трудоустройства и в следующие годы. Статистика, конечно, ложь, и мы вполне допускаем, что для когорты топовых талантов выход на рынок в трудный год может обернуться и скрытым благословением – например, потому, что они смогут раньше других увидеть возможности для будущего роста и воспользоваться ими. Но для людей, оказавшихся без работы в кризисные годы, этой самой работы (во всяком случае хорошей) может не найтись и в хорошие времена. И возможно, сегодняшним выпускникам стоит по этому поводу удвоить усилия.