​​Многие нас спрашивают, чего мы докопались до Твиттера, неужели более актуальных тем нет. Да может и есть. Но недружественное поглощение в прямом эфире видишь не каждый день – и в этом смысле есть огромное количество инсайтов – как для тех, кто поглощает, так и для тех, кого поглощают. Несколько постоянных источников нашего канала работали в компаниях-поглотителях и компаниях-поглощаемых, и подтверждают, что многие вещи, которые творятся сейчас в Твиттере напоказ, творились в их компаниях, только без широкого освещения в СМИ. Так что смотреть и правда любопытно, тем более, что у Илона Эрроловича есть в этом не только опыт, но и стайл. Итак, Маск пока стал единоличным управляющим Твиттера, уволив практически всех топов. И первым делом, в лучших традициях нового собственника, привел верных себе людей, чтобы они поняли как работает как работает Твиттер, и что нужно изменить, чтобы соответствовать поставленным Илоном Эрроловичем целям. Приведенные с Маском 50 сотрудников Tesla занимаются тем, что анализируют код платформы и пытаются все это выяснить. Штука это непростая, потому что для работников Tesla это резкая смена индустрии – одно дело клепать и совершенствовать пайплайн подготовки данныех для обучения беспилотника, и совсем другое – делать алгоритмы поиска и модерации соцсети. В дополнение к этому, в Тесле кодят на Python, а в Твиттере – на Scala. Но поскольку из задача – не переписать код, а выяснить логику и архитектуру, то стэк важен, но не критичен. В дополнение к код ревью, каждый менеджер Твиттера должен подготовить всю существующую техническую документацию и представить ее новоприбывшим, чтобы обосновать необходимость существования и штат своего подразделения. И наконец, в третьих, Маск раздал разным командам в Твиттере практически невыполнимые задания и обозначил их выполнение в началу ноября как необходимый элемент сохранения своих рабочих мест. И поскольку задания всем раздаются отдельно, и никакой общей стратегической линии никому не объявлено, в этой обстановке команды начали судорожно пытаться выполнить задание и перестали общаться друг с другом. В общем, Маск, который постоянно рассказывает, что не любит менеджерские задачки, тем не менее решает задачку под названием «с кем дальше можно работать в Твиттере» довольно эффективно, хоть и предельно сурово. Если человек хочет остаться в компании, он должен не только словом (презентации и документация) но и делом (выполнение невозможных дедлайнов) доказать свою полезность новому боссу. К тому же на всякий случай всегда есть еще мнение «своих людей», которые разбираются в работе компании независимо от ее сотрудников. Атмосферка при этом царит еще та, и все это обойдется Маску довольно дорого (а Твиттеру при особо неудачном раскладе и вовсе фатально). Какое-то количество серьезных и важных специалистов из Твиттера обязательно уйдет – а еще погибнет некоторое количество технологий и решений, которые можно было бы использовать на благо компании и ее клиентов. И те, кто ушел или видел, как зарывается в землю его любимый проект, будут потом годами рассказывать, какой Маск неэффективный токсичный дилетант. Но если план сработает, то на выходе он получит команду, которая мало того, что будет ему верна и действительно полезна, так еще и делом докажет способность решать невозможные задачки в невозможные сроки. Как раз то, что Илону Эрроловичу и надо. Для гурманов прикладываем образец писем счастья и несчастья, которые приходят сотрудникам Твиттера. За абсолютную достоверность не отвечаем, но выглядит гораздо больше похоже на правду, чем гуляящий по сети фейк-скриншот письма о сокращении с мемасиками.