Тут все сходят с ума по поводу того, что вытворяет «берлинский пациент» со всесильной вроде бы «конторой» - и насколько, соответственно, упало качество работы спецслужб, особенно по сравнению с командой этого самого пациента, которая сама вполне напоминает частную спецслужбу. Любители разных аналогий сводят ситуацию к сравнению эффективности частного бизнеса и госорганов, (что как бы намекает, что у господина Навального – частный бизнес). Ну или корпорации и стартапа (что как бы намекает, что у господина Навального должен быть кратный рост и, конечно, инвесторы).
Впрочем, не являясь специалистами в работе «органов», мы лучше порассуждаем вот о чем.

В «нулевых» годах, когда имидж «конторы» был несравнимо лучше, чем сейчас, многие наши источники, в основном те, кто на «хорошо» и «отлично» закончил университет и имел положительную характеристику с военной кафедры, в какой-то момент под разными предлогами получали интригующий звонок. в котором некто вкрадчивым голосом приглашал их в районное или городское управление ФСБ на встречу. Эмоции это вызывало разные, но при встрече обычно выяснялось, что это собеседование на позицию оперативника или аналитика.

И надо сказать, что 90 процентам людей, побывавших на таких собеседованиях, в те времена льстило внимание могущественной «конторы» к их скромным персонам. Большинство из них также отмечали корректность и профессионализм «старших товарищей», с которыми они там беседовали.
Но те же примерно 90% от предложения предпочитали вежливо отказаться – ибо при всем, что называется, уважении, важнейшим элементом работы в ФСБ было то, что, вступая в нее, вы перестаете принадлежать себе. У вас появляются ограничения в поездках за границу, вы не можете взять отпуск в любой момент, вас могут поднять среди ночи и вызвать – и вы встанете и поедете, в каком бы состоянии ни были. Ну такой себе «опыт сотрудника», прямо скажем.

Альтернативы были куда привлекательнее – карьера в развивавшемся частном бизнесе или госкорпорациях сулила настолько значительные преимущества с точки зрения стиля жизни и вознаграждения, что никакой сверхидеей их было не перебить.
А упорно – и с течением времени все упорнее – ходившие слухи о внутренней коррупции, кумовстве и династиях в рамках «конторы» с каждым годом снижали количество лучших выпускников, соглашавшихся на предложение «старших товарищей». Оставались те, кто шел за идею – и те, для кого условия казались привлекательными, потому что с альтернативами было туго.

В силу своей специфики спецслужбы вряд ли появятся в рейтингах наиболее привлекательных работодателей в стиле Changellenge или FutureToday, но даже просто строчка «государственные органы» никогда не оказывалась там на первых местах. И это совершенно не только российская проблема – в мире мало где в госорганах хорошо платят и дают такие же «плюшки», как в корпорациях, о чем много рассуждают разные международные политические обозреватели, комментируя снижение качества работы госорганов и доверия к ним в разных странах. И в случае описываемой нами организации это происходит в течение двух десятилетий.

Еще раз – мы не в курсе, насколько реально эффективна ФСБ как спецслужба. Мы это все равно не сможем проверить, как и подлинность материала, о котором все говорят.
Мы даже не про то, что если созвать группу журналистов ведущих мировых СМИ – высокопрофессиональных, мотивированных и обеспеченных сильно лучше сотрудников Центра Общественных Связей ФСБ – то и результат в пиар-сражении будет соответствующий. Мы вообще не про это.

Мы – вот не поверите – про войну за таланты и бренд работодателя.