Образовательная платформа Skillbox выяснила в ходе опроса, что 53% респондентов хотели бы свободно разговаривать на английском языке. Но только 7% изучают его в настоящее время. 31% никогда не учил язык. Среди тех, кто пытался учить английский, 42% забросили занятия. 55% из тех, кто продолжает учить язык, изучают его самостоятельно. 29% назвали такой мотив изучения языка как возможность свободного общения в путешествиях. 16% хотят выучить английский, чтобы смотреть кино и читать книги в оригинальных вариантах. 13% хотели бы работать за рубежом. Из всех опрошенных лишь 6% считают, что свободно владеют им, 33% владеют обрывочными знаниями, а 24% ответили, что владеют лишь письменными навыками, но плохо воспринимают английскую речь. Главные трудности в изучении – отсутствие разговорной практики (21%) и проблемы с запоминанием слов, конструкций времен и грамматики (21%). Мотивация слабовата, мы считаем. Помните, как у Шолохова в «Поднятой целине» коммунист Нагульнов учил аглицкий? — Трудная штука? — проглотив слюну, с невольным уважением поглядывая на Макара и на книжку, спросил Размётнов. — Трудная до невозможностев! Я за эти месяца толечко… восемь слов выучил наизусть. Но сам собою язык даже несколько похожий на наш. Много у них слов, взятых от нас, но только они концы свои к ним поприделали. По-нашему, к примеру, «пролетариат» — и по-ихнему так же, окромя конца, и то же самое слово «революция» и «коммунизм». Они в концах какое-то шипенье произносют, вроде злобствуют на эти слова, но куда же от них денешься? Эти слова по всему миру коренья пустили, хошь не хошь, а приходится их говорить. — А к чему, Макар, тебе это язык спонадобился? С улыбкой снисхожденья Нагульнов отвечал: — Чудно ты спрашиваешь, Андрюха! Диву можно даться о твоей непонятливости… Я коммунист, так? В Англии тоже будет советская власть? Ты головой киваешь, значит будет? А у нас много русских коммунистов, какие по-английски гутарют? То-то и есть, что мало. А английские буржуи завладали Индией, почти половиной мира, и угнетают всяких чернокожих и темнокожих. Что это за порядки, спрашивается? Произойдет там советская власть, но многие английские коммунисты не будут знать, что такое есть классовая вражина в голом виде, и с непривычки не сумеют с ней как следовает обойтиться. Вот тогда я напрошусь к ним поехать, поучить их и, как я ихний язык буду знать, то приеду и сразу в точку: «Революшьен у вас? Коммунистишьен? Бери, ребята, капиталистов и генералов к ногтю! Мы в России их, гадов, в семнадцатом году по своей невинности на волю пущали, а они потом нам начали жилы резать. Бери их к ногтю, чтобы ошибки не понесть, чтоб олрайт вышло!» — Макар раздул ноздри, подмигнул Размётнову. — Вот к чему мне ихний язык понадобился. Понятно? Я ночи насквозь спать не буду, последнего здоровья лишуся, но… — и, скрипнув густыми мелкими зубами, докончил: — язык этот выучу! На английском языке буду без нежностев гутарить с мировой контрой! Пущай гады трепещут заране! Это вам не путешествовать и не голливудское кино смотреть!